Почему американцы начинают переключаться на левых политиков? Какие преступления семьи Байдена скрывает Пентагон? Зачем власти Германии хотят пересмотреть закон об оскорблении политиков? Они таким образом хотят наказывать своих граждан за личное мнение? Сколько потеряли европейские страны из-за разрыва отношений с Россией?
Дмитрий Евстафьев: Ближний Восток — хождение по грани: политический процесс или срыв в эскалацию
Заявление Дональда Трампа о готовности нанести удар по Оману, если его руководство «встанет на пути» урегулирования ближневосточного конфликта, многие сочли очередным проявлением эпатажа американского президента. Проявлением, продолжающим линию, начатую несколько ранее сделанным заявлением о провозглашении Ормузского пролива территорией США, подобно тому, как «великие державы» провозглашали те или иные территории «своими» в период колониальных завоеваний. Накануне вечером CNN сообщил со ссылкой на источники в администрации США о прекращении переговоров с Ираном и переходе к тактике «удушения». Вероятно, через морскую и сухопутную блокаду. Появилась информация о прекращении ОАЭ финансовых операций с Ираном. В воздухе Персидского залива вновь начал ощущаться отчётливый запах новой эскалации.
Бесспорно, заявления Д. Трампа и утечки из Белого дома выглядят шокирующе, но только для тех, кто продолжает жить в логике поздней, выморочной глобализации с характерной для неё «стыдливой институционализацией». Но в ситуации есть и более серьёзный, рациональный подтекст.
Ведь наряду с воинственными заявлениями Трамп и руководство Ирана смогли продлить соглашение о перемирии.
А это означает, что переговоры о длительном замораживании конфликта продолжаются, причём в двустороннем, а не многостороннем режиме, как этого хотелось некоторым региональным и внерегиональным (например, ЕС) силам.
Заявления Д. Трампа скорее отражают понимание американским президентом не просто серьёзности, но и некой «рубежности» нынешней ситуации в Персидском заливе.
Если обобщить и несколько упростить, то ситуация выглядит как находящаяся на грани либо выхода в некий политический процесс, либо срыва в эскалацию.
Конечно, заключение даже среднесрочного мирного соглашения между США и Ираном очевидно приведёт к кардинальному изменению геополитической и геоэкономической конфигурации в регионе. Включая и, вероятно, существенные потери в плане американского влияния в регионе, особенно для союзников Вашингтона, слишком полагавшихся на военно-политические гарантии Штатов. Не избежать и серьёзных политических и имиджевых потерь для Белого дома.
Но альтернатива для США ещё более опасна: это втягивание в многосторонний конфликт, при определённых условиях — в войну «всех против всех» на территории всего Ближнего и даже Среднего Востока. В результате подобной масштабной войны США, испытывающие перенапряжение ресурсов для войны пока ещё только с Ираном и немного с хуситами, могут потерять остатки влияния. Очевидно, что Д. Трамп не хочет втягивания США в большой конфликт на Ближнем Востоке. Но он и не может уйти из региона без больших политических последствий.
Также по теме
FT: Иран допускает удары по военным объектам США в Европе при эскалации
Иран изучает возможность нанесения удара по американским военным объектам в Европе, если США пойдут на эскалацию, пишет Financial...
Проблема и Трампа, и иранского руководства в том, что потенциал эскалации конфликта существенно больше, нежели ранее предполагалось: уже сейчас военно-политическая нестабильность распространилась на восточный берег Красного моря и грозит перекинуться на западный. То есть в ситуацию могут быть вовлечены нестабильные исламские страны Африки. При этом последние события в регионе, в том числе связанные с ракетными ударами по важнейшим инфраструктурным объектам в Саудовской Аравии, да и в ряде других стран, показали, что в регионе есть силы, заинтересованные в эскалации конфликта. Собственно, озвученная CNN (медиа ранее не было замечено в благожелательном отношении к Трампу) идея перейти к «удушению Ирана» в Ормузском проливе — фактическое приглашение Ирану к жёстким действиям по прорыву блокады, причём не только в Ормузском проливе. Вспомним классическую американскую политику «двух дорог» (double track).
Согласно этой концепции, такая провокация сопровождается предложением «здоровым силам» иранского общества отодвинуть от власти радикалов. Насколько этот подход остаётся актуальным, покажет самое ближайшее время.
Нынешний цикл «войны слов» вокруг Ормузского пролива во многом скрывает суть актуальной ситуации на Ближнем Востоке и в Персидском заливе: это «матрёшка конфликта».
Инициированная США и Израилем война против Ирана, вопреки очень многим прогнозам, оказалась сравнительно плотно вписана в «большой конфликт» на Ближнем Востоке — от Газы до Баб-эль-Мандебского пролива. С потенциалом (как показал совсем недавний удар Израиля по военной базе в сирийском Идлибе) вовлечения в конфликт и пространства исторического Большого Леванта.
Трамп уже почти готов пожертвовать «малой матрёшкой» — влиянием в Персидском заливе, надеясь, что региональные игроки дойдут сами до пределов влияния. Но ему критично сохранить целостность «большой матрёшки» — общую конфигурацию Ближнего и Среднего Востока, а вместе с ней и статус главной стабилизирующей силы в регионе. В противном случае цель Трампа — контроль над мировой торговлей нефтью — становится если не недостижимой, то крайне проблематичной.
Отсюда и резкая активизация Совета мира по Газе. Причём характер проектов говорит о том, что Трамп пытается обезопасить себя от неконтролируемой эскалации из Газы в направлении Израиля, то есть от повторения ситуации октября 2023 года. Активизация, показывающая в том числе и неуверенность Трампа в сторонней поддержке США как государства. Отсюда и понимание токсичности Нетаньяху. Интересная аналогия: токсичность израильского лидера начинает всё больше и больше описываться в евро-атлантических СМИ в тех же терминах, которые употребляются в отношении утратившего легитимность В. Зеленского.
Трамп в действительности ведёт себя вполне в соответствии с бизнес-логикой: ему необходимо выйти из проекта, навязанного ему Израилем и стоявшими за Израилем силами (Лондоном и частью американской элиты, что сейчас уже и не скрывается, хотя год назад звучало бы как конспирология), который, очевидно, в перспективе будет приносить одни убытки. Но Трамп не был бы Трампом, если бы не попытался сохранить хотя бы часть влияния в Персидском заливе. Хотя бы потому, что ему нужно продемонстрировать накануне промежуточных выборов в конгресс позитивные результаты своей деятельности. А поэтому тот факт, что Оман начинает играть по правилам, продиктованным из Тегерана, для Трампа был крайне неприятен. Ситуацию не просто дополняло, но обостряло то, что Оман традиционно считается — и не без оснований — британской сферой влияния.
Основная проблема для Трампа в том, что при всей правильности и рациональности понимания ситуации в регионе главные задачи американского президента заключаются в том, чтобы «продать» очередной вариант мирного урегулирования внутри США. Где и находится значительная и наиболее влиятельная часть ближневосточной «партии войны». Источник
Бесспорно, заявления Д. Трампа и утечки из Белого дома выглядят шокирующе, но только для тех, кто продолжает жить в логике поздней, выморочной глобализации с характерной для неё «стыдливой институционализацией». Но в ситуации есть и более серьёзный, рациональный подтекст.
Ведь наряду с воинственными заявлениями Трамп и руководство Ирана смогли продлить соглашение о перемирии.
А это означает, что переговоры о длительном замораживании конфликта продолжаются, причём в двустороннем, а не многостороннем режиме, как этого хотелось некоторым региональным и внерегиональным (например, ЕС) силам.
Заявления Д. Трампа скорее отражают понимание американским президентом не просто серьёзности, но и некой «рубежности» нынешней ситуации в Персидском заливе.
Если обобщить и несколько упростить, то ситуация выглядит как находящаяся на грани либо выхода в некий политический процесс, либо срыва в эскалацию.
Конечно, заключение даже среднесрочного мирного соглашения между США и Ираном очевидно приведёт к кардинальному изменению геополитической и геоэкономической конфигурации в регионе. Включая и, вероятно, существенные потери в плане американского влияния в регионе, особенно для союзников Вашингтона, слишком полагавшихся на военно-политические гарантии Штатов. Не избежать и серьёзных политических и имиджевых потерь для Белого дома.
Но альтернатива для США ещё более опасна: это втягивание в многосторонний конфликт, при определённых условиях — в войну «всех против всех» на территории всего Ближнего и даже Среднего Востока. В результате подобной масштабной войны США, испытывающие перенапряжение ресурсов для войны пока ещё только с Ираном и немного с хуситами, могут потерять остатки влияния. Очевидно, что Д. Трамп не хочет втягивания США в большой конфликт на Ближнем Востоке. Но он и не может уйти из региона без больших политических последствий.
Также по теме
FT: Иран допускает удары по военным объектам США в Европе при эскалации
Иран изучает возможность нанесения удара по американским военным объектам в Европе, если США пойдут на эскалацию, пишет Financial...
Проблема и Трампа, и иранского руководства в том, что потенциал эскалации конфликта существенно больше, нежели ранее предполагалось: уже сейчас военно-политическая нестабильность распространилась на восточный берег Красного моря и грозит перекинуться на западный. То есть в ситуацию могут быть вовлечены нестабильные исламские страны Африки. При этом последние события в регионе, в том числе связанные с ракетными ударами по важнейшим инфраструктурным объектам в Саудовской Аравии, да и в ряде других стран, показали, что в регионе есть силы, заинтересованные в эскалации конфликта. Собственно, озвученная CNN (медиа ранее не было замечено в благожелательном отношении к Трампу) идея перейти к «удушению Ирана» в Ормузском проливе — фактическое приглашение Ирану к жёстким действиям по прорыву блокады, причём не только в Ормузском проливе. Вспомним классическую американскую политику «двух дорог» (double track).
Согласно этой концепции, такая провокация сопровождается предложением «здоровым силам» иранского общества отодвинуть от власти радикалов. Насколько этот подход остаётся актуальным, покажет самое ближайшее время.
Нынешний цикл «войны слов» вокруг Ормузского пролива во многом скрывает суть актуальной ситуации на Ближнем Востоке и в Персидском заливе: это «матрёшка конфликта».
Инициированная США и Израилем война против Ирана, вопреки очень многим прогнозам, оказалась сравнительно плотно вписана в «большой конфликт» на Ближнем Востоке — от Газы до Баб-эль-Мандебского пролива. С потенциалом (как показал совсем недавний удар Израиля по военной базе в сирийском Идлибе) вовлечения в конфликт и пространства исторического Большого Леванта.
Трамп уже почти готов пожертвовать «малой матрёшкой» — влиянием в Персидском заливе, надеясь, что региональные игроки дойдут сами до пределов влияния. Но ему критично сохранить целостность «большой матрёшки» — общую конфигурацию Ближнего и Среднего Востока, а вместе с ней и статус главной стабилизирующей силы в регионе. В противном случае цель Трампа — контроль над мировой торговлей нефтью — становится если не недостижимой, то крайне проблематичной.
Отсюда и резкая активизация Совета мира по Газе. Причём характер проектов говорит о том, что Трамп пытается обезопасить себя от неконтролируемой эскалации из Газы в направлении Израиля, то есть от повторения ситуации октября 2023 года. Активизация, показывающая в том числе и неуверенность Трампа в сторонней поддержке США как государства. Отсюда и понимание токсичности Нетаньяху. Интересная аналогия: токсичность израильского лидера начинает всё больше и больше описываться в евро-атлантических СМИ в тех же терминах, которые употребляются в отношении утратившего легитимность В. Зеленского.
Трамп в действительности ведёт себя вполне в соответствии с бизнес-логикой: ему необходимо выйти из проекта, навязанного ему Израилем и стоявшими за Израилем силами (Лондоном и частью американской элиты, что сейчас уже и не скрывается, хотя год назад звучало бы как конспирология), который, очевидно, в перспективе будет приносить одни убытки. Но Трамп не был бы Трампом, если бы не попытался сохранить хотя бы часть влияния в Персидском заливе. Хотя бы потому, что ему нужно продемонстрировать накануне промежуточных выборов в конгресс позитивные результаты своей деятельности. А поэтому тот факт, что Оман начинает играть по правилам, продиктованным из Тегерана, для Трампа был крайне неприятен. Ситуацию не просто дополняло, но обостряло то, что Оман традиционно считается — и не без оснований — британской сферой влияния.
Основная проблема для Трампа в том, что при всей правильности и рациональности понимания ситуации в регионе главные задачи американского президента заключаются в том, чтобы «продать» очередной вариант мирного урегулирования внутри США. Где и находится значительная и наиболее влиятельная часть ближневосточной «партии войны». Источник
Комментариев нет:
Отправить комментарий