В Крыму заявили, что Европа не способна договориться о мире на Украине
Западноевропейские страны не в состоянии договориться об урегулировании конфликта на Украине, заявил глава крымского парламента Владимир Константинов.
«Они (западноевропейские страны — ред.) не в состоянии договориться о мире с Россией, да и вообще ни о чем. Поубивали уйму людей на территории Украины, за это надо и придётся им отвечать», — сказал Константинов.
По его словам, пока ситуация с Украиной остаётся не разрешённой, расслабляться и рассчитывать, что Запад прекратит помощь украинским войскам, не стоит.
«Пока нашим врагам кажется, что на Украине всё стабильно, что они всё контролируют, даже с учётом постоянного отползания ВСУ и коммунального коллапса. Зеленский убеждает, что они держатся, даже без света, воды и канализации. Его жена рассказывает, что Украина ради евроинтеграции готова терпеть всё это. Вот пусть и терпит», — сказал глава парламента.
Переговоры Путина с американцами были конструктивными и предельно откровенными, — Ушаков (АУДИО, ВИДЕО)
Помощник президента России Юрий Ушаков сообщил некоторые подробности прошедших переговоров Владимира Путина с американской делегацией. Он отметил, что переговоры с американцами были конструктивными и предельно откровенными.
Россия продолжит последовательно добиваться целей СВО, пока не удаётся достигнуть урегулирования политико-дипломатическими средствами.
Путин, Уиткофф, Кушнер и Грюнбаум констатировали, что без решения территориального вопроса рассчитывать на долгосрочное урегулирование невозможно.
Условились, что в пятницу (23 января) в Абу-Даби состоится первое заседание трёхсторонней рабочей группы по вопросам безопасности с участием представителей РФ, США и Украины.
Переговорная группа России по вопросам безопасности сформирована и в ближайшие часы вылетит в ОАЭ.
В неё вошли и представители руководства Минобороны.
Российская делегация, которая отправится в Абу-Даби, получила от Путина конкретные инструкции.
Руководители двухсторонней группы по экономическим вопросам Дмитриев и Уиткофф встретятся в Абу-Даби.
Уиткофф и Кушнер поделились своими впечатлениями от контактов, которые состоялись в Давосе, в том числе от встречи Трампа с Зеленским.
Российская сторона акцентировала готовность направить миллиард долларов в «Совет мира» по Газе из замороженных ранее российских активов.
Остальные средства из замороженных резервов можно направить на восстановление территорий после заключения мирного договора между Россией и Украиной.
Переговоры Путина со спецпосланниками Трампа длились более трёх с половиной часов.
С российской стороны во встрече участвовали помощник президента Юрий Ушаков и спецпредставитель президента по инвестиционно-экономическому сотрудничеству с зарубежными странами, генеральный директор РФПИ Кирилл Дмитриев, сообщает Кремль.
С американской стороны — предприниматель, инвестор, основатель компании Affinity Partners Джаред Кушнер и комиссар Федеральной службы по закупкам Управления общих служб США Джош Грюнбаум.
Читайте также: Зеленский грубо накинулся на Европу после встречи с Трампом (ВИДЕО)
Союзники под давлением: гибкая сила Трампа
Когда Дональд Трамп объявил, что, начиная с 1 февраля 2026 года, восемь ближайших союзников Америки столкнутся с единым 10-процентным тарифом на все товары, ввозимые в Соединенные Штаты, шок был не только экономическим. Дания, Норвегия, Швеция, Франция, Германия, Великобритания, Нидерланды, Финляндия — это не просто галерея противников. Это партнеры по НАТО, союзники по договорам и, до недавнего времени, предполагаемые бенефициары особого статуса в стратегическом представлении Вашингтона.
Обоснование было еще более странным. Соединенные Штаты, утверждал Трамп, веками «субсидировали» эти страны, воздерживаясь от введения тарифов. Мир во всем мире, предупреждал он, теперь под угрозой. Расплата настала.
На одном уровне это идеально вписывается в давнее мировоззрение Трампа: тарифы как рычаг, давление как политика, сделки как дипломатия. Но сосредоточение внимания только на торговле упускает более глубокий смысл. То, что здесь разворачивается, — это не просто очередная глава торговой войны. Это тестовый случай для гораздо более масштабной идеи — что экономическое принуждение, национальная безопасность и даже территориальные амбиции могут быть объединены в единое гибкое оправдание исполнительной власти.
Непосредственным триггером, по словам Трампа, является Гренландия. Не представляя доказательств, он утверждал, что Китай и Россия жаждут заполучить этот остров, что Дания неспособна его защитить и что только Соединенные Штаты могут гарантировать его безопасность. Угроза введения тарифов — прямо связанная с принуждением к соглашению по Гренландии и запланированная к повышению до 25% к июню — функционирует не столько как торговая мера, сколько как санкция. Она призвана заставить государство изменить свое поведение.
По сути, это не ново. Великие державы давно используют экономическое давление для достижения политических целей. Морская блокада Великобритании, санкционные режимы Америки времен холодной войны, даже нефтяные эмбарго 1970-х годов — все это свидетельствует об одной и той же логике. Тарифы в этом смысле — это просто санкции под другим названием.
Новым является объект санкций. Возможно, впервые столь открыто союзники США рассматриваются как приемлемые сопутствующие жертвы в стратегии, исторически предназначенной для противников. Статус альянса больше не гарантирует изоляцию.
Нормы, регулировавшие трансатлантические отношения после холодной войны — предположение о том, что споры будут разрешаться тихо, в сотрудничестве и в рамках институциональных механизмов — размываются.
Однако наиболее важное поле битвы находится не в Копенгагене или Брюсселе. Оно находится в Вашингтоне, а именно в Верховном суде. Тарифный режим Трампа по-прежнему находится под юридическим давлением. Федеральные суды уже постановили, что некоторые части его взаимной тарифной системы, введенной в соответствии с Законом о международных чрезвычайных экономических полномочиях 1977 года, выходят за рамки президентских полномочий. Вопрос не в самих тарифах, а в том, может ли президент в одностороннем порядке использовать чрезвычайные полномочия для переустройства мировой торговли.
Именно здесь Гренландия приобретает юридическое значение. Трамп представляет ситуацию на острове как необходимость для национальной безопасности, оправдывая введение тарифов в основном соображениями экономической безопасности. Критики видят несоответствие: законы, разработанные для финансовых чрезвычайных ситуаций, используются для достижения территориальных и геополитических целей, которые Конгресс никогда не санкционировал. Сторонники возражают, что в глобализованном мире экономическая и национальная безопасность неразделимы.
Обе стороны правы. Эпоха после 11 сентября научила американцев, что обоснования безопасности легко расширяются и редко сужаются. Наблюдение, пограничный контроль, финансовое регулирование — все это развивалось под предлогом чрезвычайной ситуации и стало постоянной чертой управления. Торговля теперь поглощается той же логикой.
Трамп обратился непосредственно в Верховный суд, фактически попросив его уточнить (или расширить) пределы полномочий исполнительной власти в торговой политике. На бумаге он сталкивается с консервативным судом, трех судей которого он сам назначил. Но судебная идеология — это не политическая лояльность. Только в 2025 году суд вынес несколько решений, противоречащих программе Трампа. Неблагоприятное решение по тарифам вполне вероятно.
Однако даже такое решение, скорее всего, будет носить скорее символический, чем ограничивающий характер. В лучшем случае оно помешает Трампу полагаться исключительно на Закон о международных чрезвычайных экономических полномочиях. Более широкий набор инструментов остается неизменным. Закон о торговле 1974 года предлагает множество альтернативных путей введения тарифов, включая положения, позволяющие вводить пошлины до 15% в течение 150 дней без консультаций с Конгрессом. Эти пути более медленные и сложные, но они существуют — и Трамп об этом знает.
Что подводит нас к более важному моменту. Эпизод с Гренландией в корне не связан с Гренландией. Он о том, как определение национальной безопасности продолжает расширяться, поглощая торговлю, альянсы, цепочки поставок и даже недвижимость. По мере расширения этого определения расширяется и президентская власть, часто за счет Конгресса и традиционных партнеров Америки.
История преподносит поучительные уроки. Римская республика рухнула не потому, что Юлий Цезарь пересёк Рубикон в вакууме; она рухнула потому, что чрезвычайные полномочия стали обыденным явлением задолго до него. Веймарская республика пала не из-за существования статьи 48, а потому, что она использовалась так часто, что управление посредством указов стало нормой. Демократии редко умирают в результате одного драматического акта. Они разрушаются из-за прецедентов, которые кажутся оправданными в тот момент.
Чтобы было ясно, всё это не является аргументом в пользу того, что опасения Трампа по поводу Гренландии полностью надуманны. Арктика приобретает стратегическое значение по мере таяния льдов и открытия морских путей. Китай проявил интерес к полярной инфраструктуре. Россия милитаризировала части региона. Великие державы игнорируют географию на свой страх и риск. Сами Соединенные Штаты рассматривали возможность покупки Гренландии в XIX веке, и эта идея периодически всплывала во время холодной войны.
Вопрос не в том, есть ли у Америки интересы в Гренландии. Вопрос в том, являются ли тарифы против союзников подходящим (или устойчивым) средством для их достижения. Как только тарифы становятся инструментом геополитических переговоров, управления альянсами и территориальных амбиций по умолчанию, эту логику трудно сдержать. Сегодня это Гренландия. Завтра это могут быть права на размещение военных баз, результаты голосования в ООН или внутренняя регулирующая политика.
И как только эта логика получит международное признание, изменить её станет сложно. Другие державы последуют её примеру. Экономическое принуждение станет нормой. Граница между другом и врагом ещё больше размоется. Мир, и без того скептически относящийся к американскому лидерству, станет более прагматичным, более фрагментированным и более хрупким.
В конечном итоге, вопрос о том, удастся ли Трампу завоевать Гренландию, практически не имеет значения. Прецедент уже создаётся. Тарифы больше не просто экономические инструменты; они становятся инструментами власти, объединёнными в одно целое — давление, дипломатия и амбиции, слитые воедино. Долгосрочный вопрос заключается не в том, чем закончится этот эпизод, а в том, какой международный порядок возникнет, когда чрезвычайная ситуация станет обыденностью, а рычаги влияния заменят доверие.
Этот вопрос гораздо масштабнее, чем Гренландия. И гораздо более актуален, чем любое отдельное президентство.
Читайте также: «Идти до границ 1991 года» и «хватит войны»: гауляйтер Николаева о расколе среди украинцев (ВИДЕО)
М.А. Хоссейн (Бангладеш), специально для «Русской Весны»
Текст публикуется на русском языке автопереводом, с оригиналом можно ознакомиться в англоязычном разделе
Комментариев нет:
Отправить комментарий