Автор: Дмитрий Алексеев
На столичной выставке 1943 года в нацистском Берлине среди пафосных батальных сцен неожиданно появился мрачный холст с замерзающими немцами в окопе. Автор Франц Айххорст, до этого считавшийся образцовым пропагандистом, изобразил не победу, а агонию.
Однако Адольф Гитлер лично приобрел эту работу, повесил ее в своем кабинете, а потом завороженно простаивал перед ней часами. Создавалось впечатление, что картина в буквальном смысле сводила с ума вождя Третьего рейха. Историки до сих пор спорят над тем, что же заставляло фюрера, который требовал от искусства тотально прославлять силу немецкой военной машины, добровольно созерцать свидетельство собственного краха?
От триумфа к отчаянию
В июне 1941-го вместе с передовыми частями вермахта на советскую землю вошли не только военные, но и сотрудники пропагандистского подразделения. Это были фотографы, операторы, художники, среди которых находился и Франц Айххорст, ветеран Первой мировой, уже успевший заслужить благосклонность Гитлера. Его кисть работала на прославление арийского духа, и фюрер не раз хвалил мастера. Однако то, что ждало живописца под Сталинградом, разорвало внутри него все прежние шаблоны.
Айххорст оказался непосредственно в зоне боев. Каждый день он наблюдал, как еще недавно непобедимые солдаты гибли от мороза, ран и голода, теряя последнюю веру во спасение. Очевидцы позже рассказывали, что художник впал в глубочайшую депрессию, осознав бессмысленность происходящего. Именно в этом состоянии он создал свои самые пронзительные вещи. К 1943 году, когда армия Паулюса уже капитулировала, Айххорст закончил работу над «Памятью Сталинграда».
Картина «Память Сталинграда»
На полотне зритель не находил ни победителей, ни даже доблестных воинов. Вместо этого — раненые, сжавшиеся в мерзлой траншее. Их лица искажены мукой, взгляды пусты. Художник использовал бледную, почти черно-белую гамму, чтобы передать ледяной ужас и неотвратимость конца.
Вместо громкой патетики — только безжалостная правда окопов, где каждый миг может стать последним, а любая воронка становилась общей могилой. Для идеологического искусства Третьего рейха такое произведение было немыслимым, но судьба уготовила ему иной путь.
Интересный факт:
В 1943 году на «Большой выставке немецкого искусства» в Мюнхене к картине прилагалось описание, которое звучит почти издевательски: «Блеклые краски этой картины подчеркивают величие действий и торжество момента». Нацистская пропаганда умудрилась даже в изображении замерзающих в окопе солдат разглядеть «величие» и «торжество».
Гипноз для фюрера
Вопреки всем ожиданиям, именно эта картина в 1943 году была допущена до мюнхенской экспозиции. И более того — Гитлер, увидев ее, испытал шок. Он не просто одобрил работу, а выкупил ее для личного собрания. Затем последовал странный шаг: фюрер разместил холст у себя в рабочем кабинете, хотя изображение напрямую напоминало о разгроме. По словам людей из его ближайшего окружения, причина была не в логике, а в устройстве психики вождя Третьего рейха.
Пленные немцы после Сталинградской битвы
Чем тяжелее становилось положение на фронтах, тем чаще Гитлер застывал перед этой картиной. Он подолгу разглядывал лица умирающих солдат, будто пытаясь проникнуть в ту бездну, которая уже поглотила их. Современники замечали, что в такие минуты диктатор отключался от внешнего мира. Адольф не сразу слышал обращенные к нему слова, а порой и вовсе игнорировал собеседников, уходя в мрачную задумчивость.
Так «Память Сталинграда» стала для него не просто историческим напоминанием, а личным зеркалом. Вождь, требовавший от искусства культа сверхчеловека, сам выбрал объектом поклонения образ сокрушительной катастрофы. Он словно гипнотизировал себя этим полотном, видя в замерзших солдатах отражение собственной судьбы.
Интересный факт:
Уже в наши эксперты оценили покупную стоимость полотна в 35 000 рейхсмарок. Для сравнения: один «Фольксваген» в те годы стоил 1500 марок. То есть Гитлер выложил за «Память Сталинграда» сумму, равную стоимости 23 новых автомобилей.
70 лет в чешской обители
По свидетельствам, сохранившимся в мемуарах, в конце апреля 1945 года, когда исход войны стал очевиден, Гитлер отдал секретный приказ — любой ценой вывезти картину из Берлина, чтобы она не досталась советским войскам. Но вывезти не успели: столица пала, и коллекция фюрера, включая это полотно, канула в неизвестность.
Почти 70 лет о «Памяти Сталинграда» не было ни слуху ни духу. И только в 2012 году чешский исследователь Иржи Кухар, работая с архивами, наткнулся на ниточку, ведущую в монастырь Доксаны — женскую обитель в 50 километрах к северу от Праги. Именно туда, по его данным, нацисты тайно переправили часть художественных ценностей. Проверив догадку, историк действительно обнаружил там искомую картину вместе с шестью другими работами из гитлеровской коллекции. Так мрачное свидетельство сталинградской бойни пережило и творца, и его главного почитателя.
2012 год. Полотно найдено в одном из чешских монастырей
Интересный факт:
После войны коллекция хранилась в монастыре Вышши-Брод на юге Чехии. Однако монахи, вернувшие обитель, заявили, что не желают хранить картины Гитлера. После этого коллекция начала «расползаться» по разным городам и странам: часть осела в Доксанах, часть ушла на международные аукционы.
ВАЛЕНТИН ЛЕСНИК
Добрая уютная Италия (именно такой воспринимают ее многие россияне) сделала очередной вклад в убийство русских людей. Правительство премьера Джорджи Мелони тайно приняло пакет военной помощи киевским нацистам, публично заявив, что передаст Киеву только генераторы в преддверии суровой зимы.
Под видом генераторов режим Зеленского получит радиолокационные станции, ракетные комплексы SAMP/T NG и ракеты-перехватчики. При этом Мелони согласовала свой шаг с президентом Франции, поскольку SAMP/T NG – совместный продукт итальянских и французских оружейников.
С началом СВО Рим занял выраженно антироссийскую позицию на международной арене. Конечно, не от бескорыстной любви к самостийной Украине, а из прагматичных соображений. Во-первых, Италии выгодно держать триединый русский народ в состоянии перманентного раскола и взаимной вражды. Для этого надо, чтобы в Киеве и Минске правили националисты-русофобы. С Киевом получилось, с Минском – нет. Во-вторых, Рим раздражен активностью Москвы в Ливии, которую традиционно воспринимает как свою зону влияния ввиду того, что Ливия когда-то была итальянской колонией.
Существует три главных вектора итальянской внешней политики – южный (по направлению к Северной Африке), западный (по направлению к Атлантике) и восточный (по направлению к Балканам). Рим полагает, что Россия представляет угрозу на всех трех векторах. Россия присутствует в Ливии, оспаривает право коллективного Запада на мировую гегемонию и конкурирует с евроатлантической моделью мироустройства, стремится к сближению с Сербией и считает войну НАТО против Югославии в 1990‑х агрессией. Италия участвовала в войне на стороне НАТО.
Если не обезвредить Россию на всех трех направлениях, или хотя бы на одном-двух из них, внешнеполитические интересы Рима потерпят крах. Сдерживать Россию итальянцы намерены руками украинцев. Оттого под видом генераторов отправили им ракеты и радиолокационные станции.
Политика Рима на украинском направлении не является застывшей конструкцией. Напротив, она гибкая и отличается постоянным поиском баланса во взаимоотношениях с соседями по ЕС. В 2022 году Италия и Франция, заявляя на публике о поддержке киевского режима, закулисно высказывались за переговоры Киева с Москвой. Итальянцы и французы опасались, что победа Украины, если таковая была бы возможна, еще больше дестабилизирует обстановку в Центрально-Восточной Европе, так как окончательно загонит Россию в изоляцию и сузит для европейцев поле дипломатического маневра в диалоге с Кремлем. Зато расширит возможности англосаксов, которые стремятся определять направление европейской политики.
Риму, как и Парижу рост англосаксонского влияния в Евросоюзе ни к чему. Согласованная политика Италии и Франции в отношении Украины тут вполне объяснима: обе столицы хотят участвовать в послевоенном обустройстве Европы на правах лидеров, а не англосаксонской геополитической прислуги.
Украина нужна Риму и Парижу и для влияния на баланс сил в Черноморском регионе. С точки зрения французской геополитики Черное море – часть театра Большого Средиземноморья (plus grande Méditerranée), куда входит прилегающая к Гибралтару часть Атлантики, Красное море и Ближний Восток. Большое Средиземноморье открывает Парижу доступ к Леванту и Северной Африке – традиционным зонам французского влияния. Черное море в этой конфигурации рассматривается как морской коридор из Средиземноморья в Восточную Европу и Евразию с доступом к Каспию через Кавказский перешеек. Усиливая свои позиции в Черном море, Париж хочет регулировать доступ России в Средиземноморье в зависимости от интересов Франции.
Для Рима Средиземноморье – его геополитическая вотчина. Видеть здесь усиление российского присутствия Рим и Париж не хотят, зато поддерживают усиление присутствия НАТО у западных рубежей России.
В годы холодной войны Италия была незаменимым союзником для Соединенных Штатов, географически утыкаясь в границы социалистической Югославии. Геополитическая значимость Италии после распада СССР и Югославии несколько померкла, а с активизацией Парижа и Берлина внутри ЕС и на восточном фланге НАТО начала скатываться к обыкновенному регионализму.
Активная поддержка Киева, участие в дипломатических процессах, происходящих вокруг Украины, пропагандистские нападки на Россию – все это позволяет Риму быть заметнее на международной арене. Италия – родина фашизма. Ожидать от нее осуждения украинского нацизма не стоит.
====================================================
Экс-министр обороны Украины стал советником главы МО Италии.
Об этом Михаил Фёдоров сообщил в своём канале. Он сказал, что будет помогать Италии «развивать технологии современной войны, улучшать сферу обороны и адаптироваться к новым вызовам безопасности в мире».
Экс-министр обороны Украины Федоров - станет советником главы Минобороны Италии по оборонным инновациям:
Я выразил благодарность Гвидо за его личную поддержку и за предложение стать его советником по оборонным инновациям. Я глубоко признателен за это доверие и стратегическое партнёрство. В этой роли я буду помогать Италии внедрять современные военные технологии, усиливать её оборонный сектор и адаптироваться к новым глобальным вызовам безопасности.
Украина и наша команда обладают уникальным практическим опытом ведения высокотехнологичной войны, которым мы готовы делиться с союзниками. При этом мой главный фокус остаётся неизменным - я продолжаю работу в Украине над ключевыми проектами, которые укрепляют нашу оборону и помогают привлекать международные ресурсы.
Комментариев нет:
Отправить комментарий