Принятие «мовного» закона даже в первом чтении уже вызвало оторопь в Харькове. Как дальше жить, когда тебя в открытую лишают своей земли, своего имени и своего языка? Причем не только практически, но и законодательно. Параллельное существование настоящего и навязываемого близится к концу.
Сто лет, с того самого момента, как после Брестского мира немцы привели в Харьков отребье из соседних губерний и назвали их властью, город жил в раздвоении идентичности. То есть, параллельно с его жителями на этой территории обитали те, кто хотел его заставить не быть собой. У них были свои имена, топонимы и, главное, своё оружие для воспитания в большинстве населения чувства вины.
И в советское, и в постсоветское время всегда находились те, кто смел сказать нам, исконным жителям: «Ты же на Украине живёшь, хлеб украинский жрешь, а на языке своего народа говорить не хочешь!» И таких не было принято окорачивать одним ударом, мол, они — ничтожные, убогие и больные люди, что с них возьмёшь, нас же больше, и мы знаем, кто мы и откуда.
Мы точно знали, что:
— наш город Харьков, а не Харкив;
— нас зовут не так, как в украинской версии паспорта;
— тётя вчытелька, которая нам говорила на уроке глупости, — кугутка, и после выпускного вечера ее в нашей жизни не будет, а сейчас ее не надо раздражать, а то средний балл аттестата испортит.
И вот эта последняя оговорка, как оказалось, многое определила потом, когда граница прошла между Харьковом и Белгородом.
И вот что удивительно! В первые годы украинской независимости языковой свободы стало в Харькове больше, чем в советское время. Особенно в СМИ, которые рынок заставил говорить и писать на том языке, на котором общаются зрители и читатели. Да, в делопроизводстве мовы становилось всё больше и больше, а вывески зато стали на нашем языке и лозунги «Слава КПРС» поубирали.
А то, что школы в количестве 52% на мову перешли, что этикетки на товарах и при общении с Киевом надо, сами понимаете… Многие это воспринимали как какую-то временную игру. Еще были живы старики, которые говорили: «Мы помним, как в двадцатые годы нагибали, но потом же перестали». Долгие годы украинизация была очковтирательством, которая казалась лишь заменой показного следования марксизму-ленинизму.
И люди прощёлкали сами понимаете чем тот момент, когда это стало не так безобидно. Когда перееховший в юности из Галиции в Харьков и давно ставший здесь своим Степан Гавриш протащил в Верховной Раде поправки к законам о СМИ и рекламе, переводящие их на мову. Вот тут-то город впервые разделился на тех, кто готов был платить такую дань, и на тех, кто — нет. Трижды городской опрос показывал, что русскому языку нужен особый статус.
А потом еще был Ющенко, при котором тоже поначалу оккупация была вполне даже русскоязычной, ведь его наместник Аваков мову в школе не учил — дети военных чаще всего от этого освобождались. Немного выждали — и выбрали свою городскую власть. Да, она имплементировала решения городских опросов, хотя мова крепко засела — и на памятниках и мемориальных досках, и на объявлении станций в метро.
А после принятия языкового закона Кивалова— Колесниченко ушли все кандалы, навешанные Гавришем. С тех пор мы видим, кто из местных рекламодателей сдался Киеву, а кто остался вместе со своим городом. И пока русскоязычной местной рекламы больше.
Общий шумовой фон, особенно после 2014 года, не оставляет никаких сомнений — город в оккупации. Увеличивается количество приезжих, которые покупают здесь жильё, и на местный рынок влезли иногородние агентства недвижимости. В ряде супермаркетов (с киевским головным офисом) и «Макдональдсе» появились продавцы, обращающиеся к покупателю не на его языке.
Только вот в отличие от первой украинизации 20-х годов люди не могут просто так взять, проехать 50-70 километров и поселиться там, где нет эпидемии гуманитарного паротита, называемого в народе мовной свинкой. Там теперь заграница, а в РФ есть миграционная служба, которая свирепствует куда больше, чем ее польские или чешские коллеги.
По-прежнему много людей убеждены, что, мол, главное — экономика, а в Харькове, замечу, падение уровня жизни заметно меньше, чем в других местах, и рабочих мест хватает. А мова? Что мова, все ее и так уже выучили. Но новый языковой закон заставит и их задуматься, как они могли такое допустить, и почему они считали эту проблему несерьезной и третьестепенной. Источник
В тему:
Умереть из-за языка: теперь на Украине открылась реальная перспектива
На Украине можно умереть, если не сможешь обратиться к врачу за помощью на государственном языке.
Об этом в эфире «Первого» телеканала заявила ведущая ток-шоу «Время покажет» Екатерина Стриженова.
http://rutube.ru/video/0e2bee5cc1138041b23d2c58582da2b5/
Такое заявление ведущая сделала в контексте обсуждения принятия языкового закона на Украине, согласно которому в сфере обслуживания необходимо использовать исключительно государственный язык –украинский.
«Представьте, вы перед реанимацией, просите помощи у врача. На каком языке вы это будете делать? Переводчика не позвал. Вы понимаете, что это даже звучит, как абсурд», – возмутилась Стриженова.
На реплику отреагировал украинский политолог Сергей Запорожский.
«Этого на Украине нет. Вы знаете, что закон о языке на Украине принят. Я честно говоря, не совсем понимаю, что это за законопроект человека от «Самопомощи». Это не будет принято, это 100%», – считает эксперт.Источник
13 октября Украине предстоит пережить новое мовнюковое обострение
Украинскую власть, возникшую в результате государственного переворота 2014 года, постоянно обвиняют в обмане, недоговороспособности и неумении выполнять обещания. На самом деле, это не совсем так. Если украинская хунта пообещала сделать какую-нибудь гадость людям, обосновывая её необходимость общенародным благом, то гадость непременно будет сделана, зачастую с перевыполнением плана.
Приближается 13 октября – дата, на которую украинские нардепы назначили очередное мовнюковое «покращення» – новое наступление на русский язык в национальном эфире, увеличив квоты украиноязычного вещания до 75%.
В преддверии этой ответственной пакости Нацрада по телевидению и радиовещанию Украины при помощи особо стойких и специально обученных смотрящих с января по июнь 2018 года мониторила состояние региональных телевизионных каналов на предмет выполнения ими действующего мовнюкового закона.
По информации Нацрады, телесоглядатаи изучили содержание 176 региональных телеканалов с 7.00 до 22.00, потратив на просмотры в сумме 16130 дупо-часов, скрупулёзно подсчитывая время звучания державной мовы в эфире.
2 октября представители Нацрады Аксененко и Костинский, прихватив с собой несколько наиболее лоялистски настроенных редакторов местечковых телеканалов, подвели итоги – насколько украинский телезритель и медиапространство Украины подготовлены к предстоящему увеличению дозы украинского языка из всех дуроскопов страны.
Измозоленные глаза и задницы телевизионных соглядатев Нацрады дали следующий результат: в среднем по дурдому закон о языковых квотах выполняется, и объём украиноязычных передач достигает 60%.
Выявлены передовики окучивания медиапространства. Большинство ровенских, черниговских, кировоградских, волынских, черкасских и хмельницких телеканалов выдают в эфир практически 100% контента на «державной мове». Просто поразительно, что в лидерах не значатся флагманы украинизации «город Лэва», Тернополь и Ивано-Франковск.
«Подкачала» Одесская область с показателем 59%. Установлены конкретные «виновники», тянущие область назад, в российское имперство и тоталитаризм. Украинский язык занимает менее половины эфирного времени областных телеканалов «Третий цифровой» (35%), «Думская.TV» (38%), «Южная волна» (43%)
Обнаружился нарушитель мовнюковой квоты и на оккупированной ВСУ территории Донецкой области. Это местный канал «TV Сигма». Надо думать, оргвыводы уже последовали.
Интересные показатели Нацрада по ТВ и РВ получила «в условиях переходного периода по 18 областям Украины, включая Киев, Автономную Республику Крым и Севастополь». Доля украинского языка в эфире местных каналов достигла 100%.
Судя по всему, соглядатаи Костинского подогнали данные по Крыму и Севастополю, просматривая передачи, транслируемые с вышек в Чонгаре и Каланчаке, не пересекая границу. Тогда понятно, откуда нарисовались 100% украинского вещания на полуостров. То, что на самом деле смотрят и слушают крымчане, Нацраду не колышет. Главное, что с украинской стороны план по выплёскиванию помоев в телеэфир соблюдается в полной мере!
Интересно, что перед тем, как огласить итоги полугодичных истязаний подопытных людей украинским эфиром, Нацрадой был показан ролик о пользе ввода 75% квот украинского языка в национальном телевещании.
Какие-то бодрые идиоты с местечковых ТВ разливались соловьём, как они бегут впереди паровоза, самочинно взяв на себя повышенные обязательства по украинизации эфира сверх установленных квот. Свои действия идиоты оправдывали речами, будто Украина является европейской страной, сохраняющей идентичность через мовнюковую экспансию и языковые квоты.
Хочется огорчить идиотов. Языковые квоты в Евросоюзе давно считаются признаком мракобесия и сохраняются только в национально закомплексованных государствах Польше и Прибалтики.
Единственная «серьёзная» страна, где были введены суровые языковые квоты, была Франция. И сделано это было для защиты французского языка от внешнего (англоязычного) влияния. В настоящее время Франция снизила языковые квоты до 35%.
Когда укронацики начинают шамкать и кивать, что в Европе действуют языковые квоты, они обычно стесняются вспомнить, что это верно исключительно для детских и обучающих передач, а не для взрослых людей.
Ни в одной вменяемой стране Европы нет языковых квот, превышающих 50%. В Финляндии, где шведское меньшинство составляет 3% от общего числа населения, шведский язык по конституции признан вторым государственным наряду с финским языком.
Финская писательница Туве Янсон, написавшая серию очаровательных историй о Муми-тролле на шведском языке, является культурным достоянием Финляндии, поскольку эта страна дала ей возможность реализовать свой писательский талант на своём родном языке, не ломая человека через колено. Бандеровцы готовы ломать людей и раздирать им рты за русскую речь, только бы Украина была в культурном и языковом плане уныло-однообразна.
Представить ситуацию, чтобы в каком-либо государстве – члене ЕС принялись зажимать и урезать в правах язык, которым пользуется 80% населения, немыслимо.
В шарахнутой «Евромайданом» по голове понимание европейских критериев специфическое. Главное – объявить себя европейской державой, а дальше подгонять ситуацию под свои хотелки, пусть даже они в корне противоречат основным положениям ЕС.
Судя по бодрым рапортам Нацрады и Костинского, украинский телерадиоэфир уже украинизирован досрочно почти на 100%, отчего возникает вопрос: коли так, то на кой чёрт 13 октября форсируется введение 75% квоты на украинский язык в эфире? Пэрэмога же!
Ответ, по-видимому, заключается в том, что осталось за скобками «исследования» Нацсовета по ТВ и РВ. Учитывая украиномовность местных и региональных телеканалов, никто не исследовал их востребованность у населения. Украинизация телевидения и радиовещания – верная дорога к тому, чтобы медийные изделия «видчызняного выробныка» оставались вещью в себе, шоб було. Целевой аудитории они не нужны, как всё навязанное силой.
Местечковые телеканалы будут просто вынуждены ставить русскоязычный контент в свой эфир, просто чтобы выжить.
В докладе Нацрады был упомянут небольшой сумский телеканал СТС, оштрафованный на 3200 гривен (5% от лицензионного сбора по установленному ещё при Януковичу закону) за то, что почти половину эфира занимал русскоязычными и иностранными программами в ущерб требуемых 60% украиноязычных. А это значит, что наказание это для него – что слону дробина.
Новая версия мовнюкового закона вводит не только 75% квоты на украиноязычные передачи, но и 25% штраф от лицензионного сбора. На сайт законопроектов и сборов подписей уже поступило предложение о ликвидации телеканала «Интер», «ведущего российскую пропаганду», быстро набравшее необходимое количество подписей для рассмотрения Верховной Зрадой. Таким образом, у порохунты вполне может появиться отсутствовавший ранее инструмент для закрытия неугодных телеканалов.
Впрочем, Нацсовет намерен поступать гибко и увеличивать длительность вещания на русском языке на «временно оккупированные территории Крыма и Донбасса». По признанию медийных канализаторов, это делается
для привлечения большего внимания к украинской пропаганде жителей отколовшихся от Украины территорий, где украинский язык сжался до своего естественного ареала обитания без накачки со стороны государства.
Мову никто не запрещает и не гнобит, но люди чётко дали понять, что 20 с лишним лет насильственной украинизации с них достаточно.
Сомнительно также, что в Крыму и ЛДНР кто-то захочет смотреть и слушать хунтовскую пропаганду в новой русскоязычной обёртке. Лучшая агитация – это агитация реальными делами, а не болтовнёй.
В остальном, представители порохунты продолжают демонстрировать на публику свои убитые об пенёк головы. Само по себе полугодовое сидение каких-то надзирателей, скрупулёзно подсчитывающих с раннего утра и до темноты процент державной мовы, прозвучавшей в эфире, граничит с идиотизмом. Из полученных результатов делаются ещё более идиотские выводы, направленные на то, чтобы люди не только не смотрели украинское, но и испытывали отвращение от всего, где используется прилагательное «украинский». Так держать, пэрэмога не за горами! Источник
Комментариев нет:
Отправить комментарий