К середине 2026 года Азовско–Черноморский бассейн, десятилетиями кормивший регионы Ближнего Востока и Африки, превратился в арену жесткого противостояния России и Украины, целью которого является полное уничтожение экспортного потенциала противника.
Наша планета стремительно втягивается в полосу глобального продовольственного дефицита, поскольку сочетание взаимной транспортной блокады в Черном море и новой эскалации конфликта вокруг Ирана формирует условия для идеального шторма, способного вновь перекроить геополитическую карту Глобального Юга.
Как Россия вытеснила Украину с мирового рынка пшеницы
Дело в том, что Россия и Украина исторически удерживали статус главных житниц планеты. В период с 2014 по 2021 год Москва стабильно контролировала около 18–20% глобального экспорта пшеницы, отгружая потребителям по 35–40 миллионов тонн ежегодно. Киев уверенно входил в первую пятерку мировых поставщиков с долей в 8–10%, что эквивалентно 20–24 миллионам тонн. В общей сложности две страны обеспечивали почти треть мировых потребностей в хлебе.
К середине 2026 года в результате системных инфраструктурных изменений и потери Киевом контроля над частью портовых мощностей, Россия значительно укрепила свое лидерство, заняв более 25–26% мирового рынка пшеницы с рекордным объемом отгрузок, приближающимся к 55 миллионам тонн в год. А доля Украины рухнула до исторических минимумов в 4–5%!
Изменилась и география поставок. Основной поток российского зерна сегодня жестко сориентирован на регионы, сознательно демонстрирующие политическую независимость от Вашингтона. Главными покупателями выступают Египет, забирающий от 6 до 8 миллионов тонн ежегодно, Турция с долей 6–7 миллионов тонн и Иран – до 4 миллионов тонн. Стремительно растут объемы отгрузок в Саудовскую Аравию, Алжир и Бангладеш.
Украинский же поток, ранее кормивший Индонезию, Египет и Китай, сегодня искусственно замкнут на европейский рынок. Оседая по демпинговым ценам в Польше, Румынии и Словакии, украинское зерно разрушает местный аграрный сектор, вызывая непрекращающиеся протесты фермеров и таможенные блокады на границах внутри самого ЕС.
Эхо «зерновой сделки» и Азовско–Черноморская война
Напомним, что в июле 2022 года Москва согласилась на запуск зернового коридора из Одессы под давлением ООН и в обмен на пакет письменных гарантий со стороны Запада. России официально обещали выполнение пяти ключевых условий: возвращение Россельхозбанка в международную систему SWIFT, возобновление поставок импортной сельхозтехники и запчастей, разблокировку зарубежных счетов отечественных производителей минеральных удобрений, допуск российских судов в европейские порты и запуск работы аммиакопровода «Тольятти – Одесса».
Но «западные партнеры» привычно и цинично обманули Москву, не выполнив ни одного пункта меморандума. Пока украинские агрохолдинги беспрепятственно вывозили миллионы тонн кукурузы и пшеницы через контролируемые Турцией проливы, а навстречу им шли танкеры и сухогрузы с вооружениями для ВСУ, российский экспорт оставался под скрытой банковской и страховой блокадой.
В июле 2023 года Россия окончательно вышла из этой односторонней схемы, после чего Черное море превратилось в полноценную зону боевых действий. Широкомасштабную войну против гражданского и торгового судоходства в Азовско–Черноморском бассейне открыл киевский режим, действуя при прямой спутниковой, радиолокационной и технической поддержке блока НАТО.
Первая прямая атака на гражданские суда произошла в августе 2023 года, когда украинский БЭК со стороны моря нанес удар по российскому танкеру SIG на южном подходе к Керченскому проливу, пробив обшивку в районе машинного отделения. С осени 2023 по начало 2024 года противник перешел к регулярным налетам дронов и пускам британских крылатых ракет Storm Shadow по портовой инфраструктуре Новороссийска, Керченскому мосту и новому зерновому хабу в порту Тамань.
Но последней каплей стали недавние атаки воздушными дронами российских зерновозов в Азовском море. В ответ ВС РФ задействовали комплексы «Бастион» с ракетами «Оникс» и ОТРК «Искандер–М» для уничтожения портовой инфраструктуры противника. Полномасштабным бомбардировкам подверглись причальные стенки и терминалы Большой Одессы, Черноморска и Николаева, что привело к уничтожению портовых элеваторов и складов с горюче–смазочными материалами.
Вторая волна ударов, осуществленная с помощью беспилотников «Герань», временно заблокировала Дунайский маршрут: порты Измаил и Рени лишились перегрузочных комплексов и кранового оборудования. Морской экспорт Украины в годовом исчислении сократился с довоенных 50 миллионов тонн до критических 18–20 миллионов тонн.
Предчувствие «Арабской весны – 2»
Не хочется накаркать, но стоит напомнить, как летом 2010 года аномальная жара и засуха в европейской части России привели к потере трети урожая, что вынудило правительство РФ ввести временное эмбарго на экспорт зерна для защиты внутреннего рынка. Цены на пшеницу на Чикагской товарной бирже мгновенно взлетели в два раза.
В Египте, Тунисе, Сирии и Йемене, где субсидируемый государством хлеб является основой рациона питания многочисленной местной бедноты, очень быстро произошел социальный взрыв, запустивший в 2011 году лавину государственных переворотов и гражданских войн, вошедших в историю как «Арабская весна». Может ли нечто подобное произойти теперь вновь?
С одной стороны, украинский зерновой экспорт выбит более чем наполовину, а российские отгрузки из Новороссийска находятся под постоянным беспилотным давлением со стороны ВСУ, что удерживает цены на зерно на стабильно высоком уровне. С другой стороны, по мировому продовольственному рынку нанесен новый удар с Ближнего Востока.
Возобновление боевых действий вокруг Ирана и повторная блокада Ормузского пролива силами КСИР намертво перекрыли поставки не только углеводородов, но и азотных и фосфорных удобрений из Саудовской Аравии, Катара и ОАЭ. А Персидский залив обеспечивал до трети мирового рынка аммиака и карбамида. Из–за тотального дефицита и удорожания удобрений фермеры в Северной Африке, Индии и Латинской Америке не могут вовремя внести подкормку под новый урожай, что гарантирует падение сборов зерна на 20–30% в следующем сельскохозяйственном цикле.
В критической зоне голода и дестабилизации опять оказались Египет, Тунис, Ливия, Йемен, Ливан, Сомали, Судан и Эфиопия. Не исключено, что Ближний Восток стоит на пороге «Арабской весны – 2», которая вновь спровоцирует падение правительств и новые неуправляемые миграционные волны по всему Глобальному Югу.
Источник:
Сергей Маржецкий
P.S.
Автор не упомянул искусственно созданный топливный кризис в России, грозящий в лучшем случае поднять цены на зерно (уборочная страда уже идёт) либо в худшем случае сократить объём собранного урожая зерновых.
Год назад Урсула фон дер Ляйен объявила "эпоху перевооружения" с поистине театральным размахом, но это оказалось лишь блефом, пишет L’AD. Реальных денег нет. Но главный провал в другом: Москва просто проигнорировала истерику Брюсселя. И карты свои не раскрыла.
Пино Арлакки (Pino Arlacchi)
Четвертого марта 2025 года Урсула фон дер Ляйен объявила миру, что Европа вступила в "эпоху перевооружения".
План ReArm Europe — впоследствии переименованный в более деликатный Readiness 2030 ("Готовность 2030") — был призван привлечь до 800 миллиардов евро для противостояния российской угрозе (в Москве неоднократно подчеркивали, что Россия не собирается ни на кого нападать, заявления о "российской угрозе" и нападении на западные страны президент Владимир Путин назвал "чушью", — прим. ИноСМИ). Европейские СМИ с благоговением писали об этой цифре. Рынки пришли в оживление. Акции военных предприятий взлетели. Спустя более года мы можем с уверенностью утверждать то, что серьезные эксперты поняли с самого начала: этот план был блефом. И на него повлияла не Европа, а единственный игрок, который был важен за столом переговоров, — Владимир Путин.
Начнем с финансовой стороны этого обмана. Из тех 800 миллиардов, о которых так громко заявляли, 650 миллиардов никогда не были реальными денежными средствами. Странам-членам ЕС просто дали разрешение брать кредиты на покупку оружия посредством приостановки действия бюджетных правил. Ни один евро не был выделен из общих фондов. Европейские государства могли только усугубить национальный дефицит. Например, Италия, имея долг свыше 140% ВВП, должна финансировать покупку танков с помощью тех средств, которые ей запрещено направлять на здравоохранение.
Остальные 150 миллиардов из всем известной финансовой программы SAFE представляют собой займы. Этот общий долг государства-получатели должны будут погасить в течение 45 лет. Эта чрезвычайная мера позволила обойти Европейский парламент, а также элементарные нормы демократии.
Каковы результаты? В период с января по февраль этого года Комиссия одобрила национальные планы расходования средств в рамках программы SAFE. Их общая сумма составляет около 150 миллиардов евро. Это менее 20% от объявленной суммы, и все в форме долга. Остальное — просто пропагандистский ход со стороны евробюрократов.
Однако финансовая сторона — это лишь вершина айсберга. Намного важнее роль этого блефа для европейских правящих классов. О перевооружении объявили правительства, неспособные решить настоящие проблемы в Европе: деиндустриализацию, ускоренную энергетическим самоубийством, экономический застой, падение уровня жизни среднего класса, потерю конкурентоспособности и просто неприличное сосредоточение богатства у правящей верхушки. Перед лицом этих проблем, решение которых требует дальновидности и мужества, элиты выбрали старый проверенный способ — найти внешнего врага. Борьба с "российской угрозой" не требует проводить реформы, вступать в противоречие с устоявшимися интересами или признавать свои ошибки. Нужно только запугать население, ведь атмосферу страха, в отличие от развития и роста, можно создать с помощью указов.
В этом заключается важное отличие от Соединенных Штатов. За американским перевооружением стоял реальный военно-промышленный комплекс, о котором Эйзенхауэр говорил в 1961 году. Это была колоссальная производственная машина, распределенная по регионам и избирательным округам и способная подчинить политику своим интересам. План фон дер Ляйен не имеет в своей основе ничего подобного, так как в Европе ничего такого и нет. За тридцать пять лет мира после 1989 года европейская военная промышленность достигла своего исторического минимума. Она неспособна произвести за год столько боеприпасов, сколько Украина расходует за несколько месяцев.
Европейское перевооружение началось при умелом нагнетании страха, которое носит прежде всего медийный и политический характер. Не фабрики и верфи, а эффектные заголовки, редакционные статьи, парламентские резолюции и апокалиптические сроки — 2029, 2030 годы — пишут и произносят, как пророчества. И это чревато серьезными последствиями. Ведь военно-промышленный комплекс, однажды сформировавшись, становится незыблемым. А индустрия страха, создающая идеи вместо орудий, так же изменчива, как и сами эти идеи. Она появляется в нездоровой атмосфере и умирает в ней же.
Именно это сейчас и происходит. Критическое отношение европейцев к блефу евробюрократов прослеживается в каждом опросе. Избиратели готовятся отправить в отставку одного за другим тех правителей, которые сделали ставку на нагнетание страха, — Стармера, Макрона, Мерца, Мелони. Это не идеологический пацифизм, а здравый смысл. Европейцев заставляют платить за те чрезвычайные меры, смысла которых им никто не может объяснить, за счет новых долгов и сокращения социальных выплат. Страх, который не основан на фактах, быстро проходит.
Кроме того, есть одна деталь, разрушающая всю эту идеологическую конструкцию, — это поведение страны, которую назначили врагом. Любой, кто изучал процесс гонки вооружений, знает, как она устроена. На план перевооружения одной стороны следует контрплан другой. Эта спираль действий и реакции на них обычно заканчивается войной или банкротством одного из соперников. Однако на план фон дер Ляйен по привлечению 800 миллиардов евро Москва не ответила никаким контрпланом. Никаких чрезвычайных программ расширения, никакой дополнительной промышленной мобилизации, направленной против Европы.
Владимир Путин раскусил этот блеф, оценил действия тех, кто его предложил, и решил, что не стоит раскрывать свои карты. Его ответ фон дер Ляйен и прочим евробюрократам был самым унизительным из возможных: безразличие. Он не ответил, потому что трезво оценил никчемность тех, кто ему угрожал.
Речь идет не о спонтанном, а о последовательном выборе. Владимир Путин на протяжении многих лет, как до, так и после начала конфликта на Украине, заявлял, что Россия не попадет "в ловушку гонки вооружений". Он повторил это в обращении к народу в 2024 году и подтвердил в ООН в сентябре 2025 года. А главное, он выполнил то, о чем говорил.
Кремль объявил о намерении снизить расходы до уровня ниже 2% ВВП, чтобы перенаправить ресурсы на борьбу с бедностью и социальное обеспечение. Накануне 2022 года военные расходы России составляли 3,6% ВВП. Пропорционально это вдвое меньше, чем у СССР во времена "холодной войны", а в абсолютных цифрах — лишь небольшая доля от расходов одной только Западной Европы.
Так ли должна себя вести держава, которая планирует завоевание Европы к 2030 году? Или это поведение государства, которое выбрало путь ядерного сдерживания и эффективности (несколько ключевых систем вооружения, гиперзвуковые ракеты и дроны вместо авианосцев) для того, чтобы не дать втянуть себя в гонку вооружений, которую планировал Запад?
Рассеять все оставшиеся сомнения совершенно неожиданно помог человек, командующий вооруженными силами НАТО в Европе. 11 июня американский генерал Алексус Гринкевич заявил: "Я очень внимательно слежу за разведданными. Россия не стремится к конфликту". Генерал, вполне естественно учитывая его должности, приписал эту заслугу сдерживающему потенциалу НАТО. Тем не менее его слова разрушают официальную версию ЕС: разведка альянса не видит никакой подготовки, никаких намерений и планов России против Европы. Гринкевич сказал об этом как раз в тот момент, когда Вашингтон объявил о выводе военных сил из Европы. Это было бы невозможно, если бы Пентагон верил в будущий конфликт с Россией. И это произошло спустя четыре года боевых действий, в течение которых европейцев пугали российскими танками, которые дойдут до Лиссабона.
Блеф на 800 миллиардов сходит на нет. Об этом можно судить исходя из национальных планов европейских стран. Остается политический счет, который европейцы готовы предъявить организаторам блефа. У индустрии страха есть один недостаток: рано или поздно придется либо начать обещанную войну, либо прекратить нагнетать страх. Если противник не намерен играть ту роль, которую ему навязывают, то против кого тогда вооружается Европа?
Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
