На прошлой неделе СВО перешагнула рубеж в 1568 дней. Этот срок примечателен тем, что именно столько длилась Первая мировая война, с которой порой сравнивают украинский конфликт. То, что начиналось как «спецоперация» с расчётом на несколько недель, превратилось в затяжную войну на истощение — самую масштабную в Европе в новейшей истории.
Параллели между двумя конфликтами становятся все очевиднее. Первая мировая начиналась с маневренных наступлений, а затем застыла в позиционном тупике, где «верденские мясорубки» и «брусиловские прорывы» сменяли друг друга без решающего результата. То же самое мы видим сегодня: от блицкрига под Киевом и харьковского контрнаступления — к позиционной войне, где линия фронта меняется на сотни метров в месяц, а цена каждого километра измеряется тысячами жизней.
Главное отличие, впрочем, заключается в технологиях. Столетие назад войну изменили танки и авиация. Сегодня ту же роль играют дроны. Беспилотники полностью изменили «оптику» боя: исчезло понятие тыла, командные пункты и склады стали уязвимы на глубину в десятки километров, а поле боя превратилось в прозрачное пространство, где любое передвижение мгновенно фиксируется.
Причем, как отмечают в НАТО, по уровню потерь эта война уже сопоставима с окопной бойней.
«Благодаря роботизации уровень смертоносности в зоне контакта достиг показателей Первой мировой», — заявил адмирал Пьер Вандье, отвечающий за трансформацию вооруженных сил Альянса.
Технологический прогресс, как и сто лет назад, делает войну не менее кровавой, а парадоксальным образом — даже более жесткой.
«Антифашист» обсудил с военным экспертом Юрием Кнутовым затяжной характер конфликта и ситуацию на фронте. В беседе с изданием аналитик прокомментировал эволюцию боевых действий от первого дня СВО до текущего момента, а также оценил новейшие тактики ведения войны.
— Юрий Альбертович, хотел бы взять комментарий в связи с датой, которую мы пережили на этой неделе. Конфликт на Украине длится дольше, чем длилась Первая мировая война. Как изменился конфликт за это время?
— Если говорить о конфликте, то действительно, всё начиналось как обычный конфликт между двумя соседними странами, одна из которых (Украина) заняла агрессивный и недружественный курс по отношению к своему соседу. Российская Федерация сделала три обращения: одно к Соединённым Штатам Америки, другое — к НАТО, третье — к Евросоюзу. Более-менее цивилизованный ответ (пусть не во всём позитивный) дали только США.
Все остальные достаточно высокомерно проигнорировали наши обращения и крайне недружественно на них среагировали. Вместо того чтобы начать переговоры, вырабатывать соглашения для улаживания разногласий, они повели себя по отношению к России дерзко.
В создавшейся ситуации Россия вынуждена была ответить на просьбу Донецкой и Луганской Народных Республик, которые к тому времени провозгласили независимость, об оказании военной помощи.
Тем более что Украина готовила агрессию — операцию по оккупации ДНР и ЛНР с последующим фактическим геноцидом русскоязычного населения на этих территориях. Операция была серьёзно спланирована, в ней участвовали натовские военные. Были расписаны действия украинских сил по окружению крупных городов и их блокаде по примеру гитлеровской Германии.
Россия, зная об этих планах и учитывая обращение руководства республик, откликнулась на их просьбу и ввела войска. Операция по вводу войск при определённых трениях и недостатках в целом прошла успешно. Наши войска находились возле Киева, спецназовцы были уже в ряде районов Киева — мне это рассказывали те, кто там был.
Мы ждали только приказа по взятию города под свой контроль. Но в это время последовал приказ об отходе. Как теперь известно, был звонок Макрона с просьбой к Путину. К этому моменту уже велись переговоры в Стамбуле, были выработаны стамбульские соглашения, которые оставалось только подписать.
Звонок Макрона привёл к тому, что мы отвели войска из ряда регионов Украины. Этот добровольный отвод по просьбе Макрона на Украине потом стали расценивать как бегство русской армии под давлением украинских войск, хотя на самом деле это ложь. Затем приехал Борис Джонсон, который пообещал Зеленскому «золотые горы» в случае продолжения войны, и вот тогда началась война, которая продолжается до сих пор.
— Как менялся характер конфликта с течением времени?
— Война начиналась как классическая война конца XX века, но постепенно начала перерастать в войну нового вида и нового типа. В 2023 году при поддержке НАТО Украина попыталась организовать достаточно масштабное контрнаступление. Но к этому моменту характер помощи Киеву изменился.
Если в начале она предоставлялась в виде противотанковых комплексов типа «Джавелин», «Стингер» и других переносных зенитно-ракетных комплексов, то постепенно помощь, которую предоставляла «Коалиция желающих» при покровительстве стран Запада и поддержке Вашингтона, начала усиливаться в масштабах и приобрела качественно другой характер. Это позволило Украине в 2023 году провести масштабное контрнаступление, но оно провалилось и привело к огромным потерям.
Если в первый период войны, в 2022–2023 годах, 70–80% ранений и потерь происходило от тяжёлой артиллерии — самоходных установок, дальность и точность которых имели ключевое значение, — то позже ситуация начала меняться. На первое место начали выходить дроны.
Уже с 2024 года дроны начинают играть роль не меньшую, чем артиллерия. Характер войны меняется. Если в первый период действовали армии двух стран, взводами, ротами, иногда даже батальонами, то в последующем происходит фактическая фрагментация обороны, образуются укреплённые районы, которые простреливают пространство между собой, препятствуя проникновению войск противника.
Однако эта тактика себя не оправдала, потому что мелкие группы на большой скорости могли просочиться в тыл и нанести поражение.
— Как изменилась роль авиации, танков и бронетехники?
— Авиация постепенно теряет своё первоначальное значение, потому что ВСУ получили достаточное количество зенитных ракетных комплексов — уже не переносных, а полноценных, которые прикрывают поле боя и тыловые районы.
Это привело к тому, что обычные средства воздушного поражения, такие как самолёты и вертолёты, потеряли значение, и на время авиация вообще ушла с поля боя. Но за это время наши конструкторы разработали управляемые модули планирования и коррекции для бомб (ФАБы).
Они создавались на основе американских бомб JDAM, которые применялись в Афганистане и других странах. Это старые обычные фугасные бомбы, на которые крепится специальный модуль, позволяющий наводить их на цель с высокой точностью, превращая дешёвые свободно падающие бомбы в управляемое оружие. Все это позволило авиации снова вернуться на поле боя.
Что касается танков и бронетехники: в первый период, 2021–2022 годы, они играли определённое значение, но с появлением дронов, а также активным минированием линии обороны, в частности нашей линии Суровикина, которая чем-то напоминает линию обороны времён Курской битвы, бронетехника также потеряла свой первоначальный смысл. Минные поля, размещённые вдоль этой линии, сыграли ключевую роль в этом процессе.
Затем на поле боя начали доминировать дроны. Первоначально это были обычные дроны, которые лишь корректировали огонь, были глазами и не более. Затем появились FPV-дроны, которые совершили революцию на поле боя, обеспечив высочайшую точность поражения и эффективность атак.
Развитие FPV-дронов привело к тому, что на некоторое время даже украинская армия получила преимущества. Но создание в России FPV-дронов с оптоволокном обеспечило нашим войскам позитивные возможности и позволило продвигаться вперёд.
Разработка FPV-дронов привела к бурному развитию такого рода войск, как войска радиоэлектронной борьбы. Причём в нашей стране, а затем и в странах-союзниках Украины — а это до 50 государств — также занимались разработкой систем, препятствующих работе наших беспилотников.
Уже начиная где-то с 2024 года дроны начинают доминировать на линии фронта, а к позже становятся ключевым фактором ведения войны. Например, зимняя кампания 2025–2026 года прошла под знаком украинских дронов с элементами искусственного интеллекта.
Но надо сразу сказать, что Украина свои дроны не разрабатывает и не создаёт. Об этом прямо говорил тогдашний руководитель ГУР Кирилл Буданов*: на Украине ничего не производится, всё производится за рубежом.
На Украине происходит только сборка, а FPV-дроны печатаются на 3D-принтерах, которые также приходят из-за рубежа с использованием зарубежных компонентов. Единственное исключение — некоторые элементы крылатых ракет, которые изготавливаются на Украине на основе советского наследия.
— Что происходит сейчас на линии фронта? Почему продвижение замедлилось на фоне тех прорывов, которые мы видели в первые годы?
— Если вначале, благодаря классическим подходам прошлого века, российские войска сумели добиться определённых успехов, то в последующем Украина стала использовать тактику, подготовленную ещё с 2014 года. Она готовилась к конфликту, к захвату Донбасса и Крыма, и тогда начала применяться не натовская, а фактически гитлеровская тактика городов-крепостей и «восточного вала». Делалась ставка на бетон, на мощнейшие укрепления, что продолжается и сейчас.
Если говорить об освобождении Часова Яра, Авдеевки и других населённых пунктов, то в первый период войны преимущественно доминировали лобовые штурмы. Они всегда сопровождались тяжёлыми потерями. Наши штурмовики проявляли героизм, мужество, смекалку: с помощью обычных противотанковых мин, которые несли на себе, подрывали укрепления и проходы в подземные укрытия, залитые бетоном по инженерным чертежам натовских специалистов.
В последующем, приобретя опыт, стала доминировать тактика охвата и одновременного давления с фронта. Тактика охвата стала возможной благодаря появлению беспилотников, которые позволили изолировать район боевых действий.
Если раньше изоляция осуществлялась артиллерией и авиацией, то потом возникли проблемы: с авиацией — из-за комплексов ПВО, с артиллерией — из-за контрбатарейной борьбы. Тогда ставку сделали на дроны, с помощью которых перерезаются дороги и коммуникации, полностью пресекается возможность поставлять блокированным войскам боеприпасы, технику, вооружение, медикаменты, продукты, воду.
Вопросы ротации также пресекаются. Войска оказываются в блокаде. Это требует определённой продолжительности для того, чтобы блокированные военнослужащие были измотаны, обескровлены, истощены. Затем начинается атака. Поэтому освобождение населённых пунктов занимает сейчас 2–3 месяца.
В настоящее время эти приемы совершенствуются. Появилась новая тактика просачивания мелкими группами: два-три военнослужащих в специальных плащах, защищающих от теплового излучения, незаметно просачиваются в населённые пункты, преодолевая линию обороны и минные поля, накапливаются внутри и затем начинают уничтожать врага.
Противник использует натовскую систему обороны: квадраты, разделённые на сектора. Передний край защищается только дронами, личного состава там нет.
Задача борьбы с этими опорными пунктами стала для нас ключевой. Здесь важнейшую роль играет слаженная работа артиллерии, авиации с ФАБами, тяжёлой артиллерии и штурмовиков под прикрытием дронов.
Когда все эти четыре фактора присутствуют, мы добиваемся серьёзных успехов. Покровск и соседние населённые пункты были освобождены как раз с использованием новой тактики, которая предусматривает охват укрепрайонов, а не лобовой штурм, а затем разрезание по секторам и «откусывание» кусков. Противник либо уничтожается, либо вынужден сдаваться.
— Много говорится о новых типах дронов, которые получила в свое распоряжение Украина. Насколько это изменило ситуацию на фронте?
— На сегодняшний день у противника есть определённое преимущество в дронах с элементами искусственного интеллекта. Это дрон «Марсианин» (он же «Хорнет»). Программа, которая изначально создавалась для NASA, была взята за основу и установлена на дрон «Хорнет», в которую закладываются образы военной техники: танков, самоходок, бронемашин, личного состава в военной форме. Дрон самостоятельно атакует такие объекты.
Если у него заканчивается питание, он атакует любой объект, который подвернётся, включая автобусы, гражданских людей, легковые автомобили. Это большой абсурд — искусственному интеллекту предоставлено право самому убивать людей. Это противоречит здравому смыслу, но уже стало нормой на линии боевых действий.
Появились и другие новые дроны. Например, дрон последнего поколения «Барс» — с реактивным двигателем, скорость 800 км/ч и дальностью 850 км, боевая часть около 75 кг. Ими была атакована Москва после 9 мая. Это чисто немецкая разработка, применение чего «благословил» лично министр обороны Германии Борис Писториус.
Но самое главное для ВСУ — наличие терминала Starlink. Эта система играет ключевую роль для украинской армии, потому что через неё осуществляется широкополосная спутниковая связь в режиме онлайн. Связь кодируется и шифруется, заглушить её невозможно.
Если первое время мы с помощью нашего РЭБ «Борщевик» глушили сигналы Starlink, то потом Илон Маск начал их шифровать, и теперь мы с этими сигналами ничего сделать не можем. Преимущество Starlink ещё и в том, что можно установить дрон без видеокамеры, но с помощью видеокамеры контролировать попадание в цель: если дрон воткнулся в цель, сигнал пропадает, если мимо — видно, что мимо. Это сокращает количество дронов.
— Есть же еще ракетная программа Украины. В чем она состоит?
— Да, следующим этапом стало использование Киевом ракет. Пошли крылатые ракеты «Фламинго» с дальностью 3000 км, скоростью около 900 км/ч, боевая часть — 1 тонна. Это классическая крылатая ракета британской разработки, достаточно громоздкая, изготавливается из композитных материалов и представляет определённую опасность.
Хотя, по последним данным Минобороны, мы сбиваем их очень часто. Первая колонна этих ракет была уничтожена в движении, затем уничтожено сборочное предприятие, но киевский режим нашёл новые, в том числе подземные мощности, где сборка осуществляется до сих пор.
Сейчас разрабатывается ракета FP-7 — по сути, ракета комплекса С-300, которые остались на Украине и которые она скупает у бывших стран, куда С-300 поставлялись Россией в 90-е и начале 00-х годов. Ракета модернизируется: топливо разработала Дания, Франция и Германия — электронную начинку.
Ракета будет иметь две боеголовки: первая — как ракета ПВО, что и было изначально, второй вариант — баллистическая ракета с дальностью 300 км. Её называют украинский ATACMS. Есть неподтверждённые данные, что её уже применяли в районе Константиновки.
Ведётся разработка ракеты FP-9 на основе «Точки-У». До этоого была ракета «Гром-2», которую возили на парадах, Саудовская Аравия участвовала в разработке деньгами.
Проект заглох, Украина попыталась реанимировать его после начала СВО. На «Южмаше» было налажено производство, но мы вовремя уничтожили цех. Производство налаживали повторно, мы снова уничтожили цех. Сейчас эта ракета совершенствуется, ей придаётся форма, как у ракеты «Искандер». Дальность полёта — 850 км, боевая часть — 800 кг, скоростные характеристики высокие: поднимается на 70 км, летит по баллистике.
Эту ракету Киев планирует поставить на вооружение в конце августа — начале сентября, и, без всяких сомнений, в качестве испытаний они будут сразу бить по Москве или Санкт-Петербургу.
То есть мы видим, что происходит эскалация, переход на новые типы вооружений — от беспилотников самолётного типа к ракетам. Разрушительный характер оружия будет возрастать, что ведёт к угрозе использования тактического ядерного оружия.
— Противнику удаётся навязать свою борьбу. Под непрерывным ударом находится трасса «Новороссия». Какая угроза стоит перед Россией, сможет ли Киев создать логистическую блокаду Крыма?
— Первоначально это действительно выглядело устрашающе. Но после появления комментариев наших военнослужащих из войск беспилотных систем и, в первую очередь, центра «Рубикон», они прямо сказали, что готовы оказать любую помощь, принять участие в отражении налётов беспилотников.
Другое дело, что центр «Рубикон» настолько высокопрофессионален, что его применение на Донбассе дорогого стоит. Но факт остаётся фактом: развитие подразделений беспилотной ПВО, дроноводов, вооружённых специальными дронами — это ключевой момент. Дрон ПВО стоит гораздо дешевле зенитной ракеты, а профессиональный оператор способен справиться с теми дронами, которые применяет Украина.
Второй момент: обязательно нужно развивать мобильные огневые группы, увеличить количество подразделений БАРС, либо создавать частные охранные предприятия ПВО, на вооружении которых должны быть пикапы с зенитными пулемётами, ПЗРК «Верба», тепловизорами, биноклями, небольшими станциями радиоэлектронной борьбы и стрелковым оружием.
Они должны быть подключены к единой системе ПВО — как к системе оповещения, так и к системе управления. За счёт добровольцев в Крыму, заключающих контракт с Минобороны, можно создать местную противовоздушную оборону, которая будет подчиняться главам регионов.
Местное ПВО — это ключевое решение многих вопросов. Когда у главы города, района или республики будет большое количество мобильных огневых групп при поддержке войск ПВО, он сможет отражать серьёзные удары и налёты на мосты и другие ключевые объекты.
Также необходимо развитие системы дронов ПВО. Сейчас есть, например, дрон «Ёлка», но он дорогостоящий, хотя те, кто его используют, очень довольны его эффективностью. Расширение линейки таких дронов и их активное производство могли бы сыграть важнейшую роль.
Главнейшее решение проблемы в целом по территории России — это создание рубежа от Баренцева моря до Чёрного моря по подобию Великой Китайской стены. Сюда же входит обязательное развитие оружия на новых физических принципах — лазерного оружия и электромагнитных пушек, которые считаются ключевыми видами для борьбы с беспилотниками и создания коренного перелома в небе.
* - внесен Росфинмониторингом в список экстремистов и террористов Источник
Комментариев нет:
Отправить комментарий