Президент США Д заявил, что его страна действует «как пираты» в ходе морской блокады иранских портов. Американского лидера цитируют западные СМИ.
«Мы взяли корабль, мы взяли груз, мы взяли нефть. Это очень прибыльный бизнес... Мы как пираты, в каком-то смысле как пираты, но мы не играем в игры», — высказался глава Белого дома.
Тегеран смягчил условия мира
Иран смягчил условия для возобновления мирных переговоров с США и передал через пакистанских посредников Вашингтону новое предложение по завершению конфликта. Об этом сообщает The Wall Street Journal со ссылкой на источники.
По данным издания, Тегеран готов обсуждать сразу несколько ключевых вопросов — открытие Ормузского пролива, прекращение ударов, снятие блокады иранских портов и свою ядерную программу. При этом, обсуждение «ядерки» предполагает смягчение санкций против исламской республики.
Ранее Тегеран настаивал на поэтапной схеме. Предполагалось, что сначала должны были быть сняты ограничения и прекращены боевые действия. Но Трамп заявил, что «неудовлетворен» этими условиями.
Через посредников Тегеран также дал понять, что готов к переговорам уже в начале следующей недели — возможной площадкой рассматривается Пакистан.
Израильский танк стал легкой мишенью
Арабские СМИ распространили в Сети видео уничтожения новейшего израильского танка Merkava Mk4 FPV-дроном ливанской «Хезболлы». В ролике виден прилет беспилотника в отсек с боеприпасами, вызвавший пожар боекомплекта и возгорание внутри танка.
Ранее сообщалось, что Израиль выводит часть своих подразделений из южного Ливана. Как раз по причине того, что израильская армия не может эффективно противодействовать БПЛА, неся существенные потери.
Иран оставил Киев без Patriot
Поставки американского оружия в Европу, прежде всего предназначенные для передачи Киеву, существенно задерживаются на фоне ближневосточного конфликта. Об этом пишет Financial Times.
По данным СМИ, перебои начались с первых недель конфликта: часть поставок на Украину приходит с опозданием, а иногда установки Patriot остаются вообще без ракет во время массированных ударов.
«В Вашингтоне также предупредили европейские страны, включая Великобританию, Польшу и страны Балтии, о серьезных задержках по ряду систем, в том числе HIMARS и NASAMS», — отмечают в Financial Times.
Причина проста — американцы истощили в войне против Ирана свои стратегические запасы. В FT считают, что это усиливает риски для Украины.
Иван Чупров
Он брешет.
Скандал на украинском ТВ. Сурдопереводчица сначала сказала про Зеленского «лжец» на языке жестов, а потом показала табличку с надписью «Вам врут». Все это во время выступления Зеленского про экономические успехи. После нескольких секунд женщину из эфира убрали.
Война алгоритмов и новый порядок: почему Запад больше не един
Запад входит в фазу, когда старый антураж «либеральной демократии» ещё сохраняется, но содержательно мы наблюдаем формирование нового порядка — гибрид технофашистского контроля, грубой силы и суетливой, нервной коалиционной политики. США, Британия и Евросоюз одновременно перезапускают три ключевых сюжета: силовое давление на Иран, пересборку отношений с Россией и борьбу за идеологическое лидерство в цифровой сфере.
Но делают это уже не как единый Запад, а как набор конкурирующих друг с другом проектов, в которых антирусская повестка всё чаще конфликтует с реальными интересами отдельных государств и элит.
Русский вопрос
Приглашение президента России на саммит G20 в Майами — символический удар по конструкции, которую в Брюсселе кропотливо собирали с 2022 года. Политика «полной международной изоляции Москвы» не выдержала столкновения с реальностью: без России невозможно обсуждать ни нефть и газ, ни ядерную архитектуру, ни санкционные режимы.
Трамп, объявляя о готовности лично посадить за стол «неудобного» участника, показывает европейцам их место: хотите повлиять на решения — приезжайте и сидите рядом с тем, кого вчера клялись «не признавать». Откажетесь — сами себя вычеркнете из клуба, который ещё недавно считали своим.
Для ЕС это чистый «удар под дых»: внутри уже оформился раскол между «партией войны», требующей любой ценой удерживать фронт против России, и «партией прагматизма», тихо признающей, что без диалога с Москвой континент обречён на экономическую и политическую стагнацию.
Москва, не спешащая с ответом, лишь усиливает нервозность: каждый день неопределённости — это новые координационные совещания в Брюсселе, новые утечки, новые подозрения между столицами.
На этом фоне особенно показательно звучит внезапный хор о «необходимости разговаривать с Россией». Те же политики, которые ещё вчера соревновались в русофобской риторике, сегодня осторожно произносят слова о «каналах связи» и «неизбежности контактов». И тут же голосуют за новый пакет санкций. Парадокс лишь кажущийся: санкционный режим превратился внутри ЕС в инструмент внутренней дисциплины и проверки лояльности центру, своего рода партийный взнос.
Отказ от санкций — вызов Брюсселю, но отказ от диалога с Москвой — вызов элементарной рациональности. Отсюда и попытка усидеть на двух стульях: говорить о переговорах, не отменяя ничьих ограничений. В стратегической перспективе это лишь усиливает кризис доверия, но на коротком отрезке даёт европейским элитам иллюзию, что они ещё контролируют ситуацию.
Параллельно с этим идёт процесс, который в Москве всё чаще называют войной алгоритмов. Ключевые IT‑подрядчики Пентагона и спецслужб открыто формулируют новую идеологию, делая ставку на прорыв в технологиях искусственного интеллекта (ИИ). Манифест одной из таких компаний — Palantir — описывает «технологическую республику», где главной силой становятся не парламенты и не классы, а технократы, управляющие ИИ‑системами, системами слежки и цифровыми контурами войны.
В классическом фашизме союз было заключён между государством, армией и крупным бизнесом. В его новой версии к этой связке добавляется слой алгоритмов, которые принимают решения быстрее, чем общество успевает задать вопрос «почему».
Официальный Запад может сколько угодно говорить о «ценностях», но если инфраструктура управления строится на логике: «эффективность важнее процедуры», то демократический фасад становится декорацией для режима, который гораздо ближе к корпоративному авторитаризму, чем хотят признать сами европейцы и американцы.
Вашингтон при Трампе перестраивает эту систему без всяких сантиментов. Морская блокада иранских портов, демонстративные приглашения вчерашних «изгоев» на глобальные саммиты, ставка на двусторонние сделки в обход союзников, использование монархической символики — визит британского короля в Конгресс — всё это элементы одной и той же игры.
Трамп не разрушает Запад — он делает видимыми те механизмы, которые и раньше работали в тени: право сильного блокировать чужие порты без решения Совбеза ООН, перекраивать повестку G20 по собственному усмотрению, использовать корпорации как идеологов и операторов нового порядка.
Европа в этой конструкции постепенно превращается из соавтора правил в площадку для их отработки: её экономику используют как испытательный полигон для санкций, её элиты — как статистов в чужом спектакле, её безопасность — как залог американских торгов с Россией, Китаем и Ираном.
Ближневосточный разлом
Ближний Восток и Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ) реагируют на это по‑своему. Выход Абу‑Даби из ОПЕК+ — не только конфликт с квотами, но и попытка занять нишу «ответственного» поставщика в новой энергетической архитектуре, где война с Ираном и санкции против России создают спрос на гибких игроков.
Эмираты, балансируя между Вашингтоном, Москвой, Пекином и Эр‑Риядом, стремятся стать хабом переработки и реэкспорта нефти с непрозрачным происхождением. Для США это удобный клапан: можно жёстко давить на Тегеран и Москву, оставляя себе «чистую» картинку санкций, в то время как реальные потоки будут проходить через дружественные юрисдикции.
Для России всё это — не абстрактный сюжет, а практическая задача. Противник стал менее одномерным, но более читаемым: ставка на силовое давление, технологический контроль, раскол союзников и использование корпораций как идеологических таранов.
Отвечать на это только военным и ресурсным инструментом недостаточно. Нужна собственная долгосрочная интеллектуальная и технологическая стратегия: от энергетики и флота до искусственного интеллекта и цифрового суверенитета. В противном случае нас будут рассматривать лишь как объект для чужих алгоритмов — даже тогда, когда нас усаживают за стол G20.
Комментариев нет:
Отправить комментарий