Обозреватель американского издания военной тематики TWZ Тайлер Роговэй комментирует ситуацию с российскими ударами по объектам на территории Украины. По его словам, Россия теперь добивается не «амплитудных» ударов, а просто увеличивает их частоту.
Американский обозреватель: Это изматывает как украинское население, так и ПВО .
Добавляется, что при той частоте ударов по Киеву и черноморским портам Украины никакие поставки вооружённым силам противоракет не способны даже на 50% прикрывать объекты от ударов.
В немецкой экспертной среде говорится о том, что Россия «дождалась, когда у Украины возникнут тотальные проблемы с ЗУР, после чего начала интенсивные удары по украинской столице»:
Результат налицо. Его видят все.
Если ранее представители иностранной дипломатии заявляли, что не собираются покидать Киев после российских предупреждений, то теперь появляются свидетельства того, что целый ряд посольств снижает численность своих сотрудников в Киеве.
Официально озвучиваемые причины больше похожи на отговорки. Всё в стиле: «идёт рутинная работа по ротации кадрового состава». Только почему-то до увеличения интенсивности российских ударов европейские посольства «ротацией» были озабочены в гораздо меньшей степени.
На этом фоне появляется информация о том, что в Киеве начинают работу особые патрули, в которые входят как сотрудники полиции, так и спецслужбы - для «выявления возможных агентов России». Нечто подобное было в феврале-апреле 2022 года.
Источник: https://topwar.ru/288892-media...
Афоризм об украинстве, как тяжёлой форме антропологического вырождения будет звучать так:
- Хорошие люди заботятся о сохранении чужих жизней.
- Плохие – о сохранении своей.
- Тупой украинский выродок не заботится ни о том, ни о другом.
+++
Этот афоризм, в частности, показывает, почему англосаксы – очень плохие люди и очень сильно нас ненавидящие – всё же не воюют с нами напрямую. Плохому человеку нет дела до чужих жизней, для него кровь людская – как водица, но только чужая кровь. Когда же дело идёт к тому, что под угрозой окажется жизнь самого негодяя, так легко и охотно жертвовавшего чужими жизнями – он сдаст назад.
Если он не украинский выродок – беспредельно тупой, чтобы освоить даже простейший инстинкт самосохранения.
+++
Для того, чтобы понимать, почему, скажем, сегодня на Украине фашистский режим, в Польше фашистский режим, в Англии фашистский режим – надо понимать, что такое ВООБЩЕ фашистский режим.
Если мы поймём, как и из чего он складывается – мы поймём и каким образом он сложился в Англии, Польше и т.п.
Наиболее общее – и наиболее простое описание фашизма, как феномена – «вазочка с конфетами».
Предположим, что на столе в гостиной стоит вазочка с конфетами. Предположим также, что они вкусны и всем лакомы.
Что дальше?
Можно поделиться конфетами с гостями, друзьями: мы условились, что конфеты очень лакомы для всех, значит, по условию задачки, гости и друзья будут очень рады, довольны. Но тогда владельцу вазочки останется мало конфет: ведь они разойдутся по рукам!
Можно не поделиться конфетами с гостями, друзьями: а они очень лакомы для всех, значит, по условию задачки, все будут недовольны и опечалены. Скажут о тебе, что ты жмот, что дружить с тобой не стоит, а вот вздуть и побить как следует такого жадину – очень даже справедливо.
Но тогда владельцу вазочки останется много конфет: ведь они НЕ разойдутся по рукам!
Вот и получается классическая дилемма капитализма, рыночной экономики (не к ночи будь помянута). Это ловушка сатаны, в которой, если человек добрый, то у него мало конфет, а если злой – то много, но его никто не любит, и все хотят убить. То есть, как в известной репризе – раки или по три, но очень маленькие, или по пять, но огромные, просто звери. И надо выбирать: или по три – но очень мелкие, или по пять – но очень большие, но по пять! А те по три – но очень мизерные… Но по три!
+++
Особенность капитализма такова, что персональным его владыкам хочется быть и богатыми, и при этом в массах популярными, «избирабельными», скажем так, электорально привлекательными. Но одно противоречит другому! Или ты всё раздаёшь людям – но тогда ты не богат. Или же ты богат, как мечтал, но людям ничего не раздаёшь, и они на тебя очень злы (и, кстати сказать, весьма отзывчивы к идеям социальной революции).
+++
Фашизм решает вопрос с конфетами в вазочке методом привлечения новых конфет извне. Если, предположим, откуда-то извне будут снова и снова приносить конфеты, то щедрая раздача конфет не уменьшит их количества в вазочке. И люди сладким натрескались, и конфет в вазочке по-прежнему с горкой!
Так и возникает фашистская идеология, очень смахивающая (и неспроста!) на «военную демократию» раннего феодализма. Для того, чтобы богачи продолжали богатеть, а бедные при этом тоже богатели, нужно выйти из логики сообщающихся сосудов. Нужен приток материальных ценностей извне, за бесценок или вовсе бесплатных – который позволит всем участникам фашистского солидаризма богатеть вместе, а не один за счёт другого.
Главной проблемой является вот что: вряд ли источнику благ извне понравится такое его использование, при котором крупная группа солидарно, сплочённо грабит другую крупную группу людей.
Вот вам и объяснение крайней агрессивности, жестокости и воинственности фашистского режима!
+++
В лишённом Госплана и социалистических методов обществе копятся проблемы – точно так же, как в любой системе, лишённой централизованного разумного управления, копится энтропия. Надеяться на то, что жизнь наладится «сама собой» - так же наивно, как надеяться, что перегоревший утюг «само собой» починится, а сломавшийся телевизор сам собой, постояв год в углу, восстановится и опять начнёт показывать телепередачи…
Рынок, возглавляемый хищниками, не только объективно неспособен вычерпывать накапливающуюся энтропию в обществе, но и субъективно не хочет этого делать. Чтобы это понимать, нужно понять закон экономического антагонизма человека и человека, неизбежность сокращения материальных благ и ресурсов при их делении.
То, что одному человеку наиболее выгодно, в материальном, финансовом плане – наименее выгодно другому, и наоборот! Примеры: чем выше цена на товар, тем хуже покупателю, но лучше продавцу. Чем выше зарплата – тем лучше работнику, но хуже работодателю. Чем более дефицитно, недоступно какое-то благо, тем хуже тем, кто его ищет, но лучше тем, кто им уже обладает, и т.п. Две совершенно одинаковых квартиры, но одна в Москве, а другая в Мухосранске – могут отличатся ценой в десятки раз. Если, упирая на их материальную одинаковость, идентичность, пересчитав по кирпичам, сделать их одинаковой цены, то это очень выгодно владельцам квартир в Мухосранске, но дьявольски невыгодно владельцам точно таких же квартир в Москве.
+++
Закон экономического антагонизма между людьми (не классами – а именно людьми, особями в состоянии острейшей внутривидовой конкуренции с себе подобными) – приводит к тому, что любая свободная экономическая система, лишённая жёсткого контура планирования и распределения, поляризуется на «рай» и «ад». Вопрос лишь в скорости процесса, хотя, как показывает история – обычно люди очень быстро управляются, только свободу им всем обеспечьте!
И вот когда мы с вами, «в желаньи правды и добра», хотим улучшить положение тех, кто в социальном «аду» - мы, не всегда этого понимая, посягаем на интересы, выгоды и привилегии тех, кто в «раю». И нас за это больно бьют. Если мы не понимали, на кого посягаем – то за непонимание бьют ещё больнее, чем если бы понимали. Расплывчатым добродушным гуманистам при капитализме обычно достаётся больше тумаков, чем злым убеждённым революционерам, потому что те законспирированы, знают, как прятаться от карателей, а «толстовцы» - нет, и даже не знают, что нужно прятаться…
Социалистическая революция всегда кровава, остро конфликтна и проблемна, вплоть до гражданской войны – потому что преодоление поляризации в обществе столь же выгодно одним группам, сколь невыгодно другим. Когда заработки усредняются – они растут у тех, кто жил ниже среднего, но точно таким же образом падают у тех, кто жил выше среднего. Многих это разочаровывает, потому что романтики ждут от социализма, что «не станет бедных» - а оказывается «вдруг», что не стало богатых, и равенство перед законом несколько, мягко говоря, не предполагает сверхроскоши и показного сверхпотребления отдельных людей…
Если бы в основе цивилизации не лежат религиозный фундаментализм, сакральные табу и сакральные предписания, то НИКАКОГО конструктивного сотрудничества, совместного созидания не могло бы даже начаться. Некоторые недопонимают этот важный момент, а ведь он очень важный! С ослаблением религии, идеологии, сакральных ценностей и святынь, как показывает нам раз за разом история – люди переходят к животной матрице встреч и контактов: встреча – драка – выявление сильного – убийство слабого. При следующей встрече – снова драка и снова выявление сильного, и убийство того, кто во вчерашней сваре оказался, может быть, сильным, а вот сегодня не сумел подтвердить этот свой статус…
+++
Казалось бы, формула «сам живи и дай жить другим» проста, с виду, на самом же деле почти недостижима, и требует религиозного фундамента.
- Хочешь дать другим жить?
- Но для этого нужно дать им средства к существованию.
- А это значит – отнять их у себя.
- Как говорила зверюга М. Тэтчер - «нет никаких государственных денег, есть только деньги налогоплательщиков».
В общем-то это экономическая истина, обратная сторона закона экономического антагонизма между человеком и человеком, который может быть снят только приоритетом духовных ценностей над материальными. Государство не производит деньги самостоятельно, а только перераспределяет средства, которые собирают в виде налогов, сборов, пошлин и штрафов.
Значит, если мы хотим кому-то помочь – то должны у кого-то сперва забрать (или у себя, или у другого, но и ему это тоже не понравится). Тот, кто плохо устроен в жизни, хочет, чтобы мы так сделали. Но тот, кто хорошо устроился – этого не хочет.
А поскольку и тот, и другой – сограждане, «електорат» - власть хотела бы угодить им обоим. Дать нуждающемуся – но так, чтобы не обобрать довольного. Не обобрать довольного – но так, чтобы иметь, что дать нуждающемуся…
Ну, а как ты это сделаешь в замкнутой системе? Никак! Или тебя бедные проклянут, за то, что ты им не даёшь жить, или тебе нужно связываться с богатыми, а они ой какие зубастые! Так тяпнут, что голову откусят… За то, что прищемил хвост их интересам. Бедные, конечно, далеко не такие зубастые, но они сильны массой, стайностью. Каждый из них гораздо слабее волка, но если они навалятся числом, по сто на одного волка – никакому волку не сдобровать!
+++
Буржуазное правительство мечется между многолюдной толпой обделённых (на терминальной стадии настолько, что они буквально вымирают, от голода и холода) и лютой, пусть и немногочисленной, но страшной стаей, с которой связываться и врагу не пожелаешь.
Но как же, как дать тому, кто протягивает требовательную руку – так, чтобы при этом не залезать в карман к тому, кто не прощает чужих визитов в свой карман?!
А социализм отвергнут.
И не остаётся ничего, кроме фашизма: то есть адского, инфернального, очень голодного поиска – откуда обеспечить приток внешних благ в систему, как бы разомкнуть её методом грабежа периферии, чтобы снизить накал экономического антагонизма между соплеменниками?
Языческое слово «брат» происходит от слова «брать», имеет негативное, ругательное значение: брат является чтобы брать (имеется в виду, отцовское наследие). Тут уж сама этимология подчёркивает непреложность экономического антагонизма даже между кровными, родными братьями, которая и сегодня никуда не делась! Вообразите, что два родных брата делят родительскую квартиру – и при этом не очень ценят духовную сакральность братства…
Когда мы говорим, что советизм – единственное спасение для цивилизации, мы при этом не отрицаем, что это очень суровое, крайне непростое для животных инстинктов человеческой особи, спасение, у одних животных вызывающее истерику, у других – калёный смертоносный гнев.
Комплексная экономическая защита человека от человека – предполагает, что у каждого зарезервированы средства к существованию, они ему гарантированы, но ИМЕННО ПОЭТОМУ они у каждого и ограничены. А попытка взять безмерно много воспринимается как покушение на государственный строй и карается очень жёстко.
Тут простая арифметика: если человек, получив одну квартиру, возвращается (как волк в овчарню) за второй, третьей, десятой – для себя, любимого, то ведь на других людей никаких квартир не напасёшься! Сколько их не строй – этот волчара всё равно их на себя переписывает быстрее, чем их успевают построить… И так во всём.
В терминальной стадии капитализма речь уже не про моральные унижения бедноты, а о прямом и буквальном холоде и голоде, убивающих бедноту физически. И всё время одно и то же:
1) Люди, которые хотят и могут оставлять себе всё больше и больше,
2) Именно через это оставляют другим всё меньше и меньше,
3) И где-то этот процесс доходит до физиологического дна, когда у обездоленных уже совсем нечего взять (за это их оставляют в покое), но и жить им тоже, решительным образом, совсем не на что.
+++
Попытка всерьёз облегчить положение бедных – это ВСЕГДА серьёзный конфликт с богатыми (если речь не идёт о совсем пустой демагогии, за которой не стоит никаких реальных действий).
Но и наоборот: стремясь наладить с богатыми хорошие отношения, власть вынуждена скармливать им бедных, отдавать неимущих им в заложники и на пожирание. Если не будешь этого делать, то у «класса собственников» (условное понятие), как минимум, возникнут вопросы: а не поменять ли им тебя на более понятливого и покладистого управленца?
Где такое происходит?
Да, в общем-то везде. Любой котёл, если не стравливать пар – однажды взорвётся от внутреннего давления. При этом антикоммунизм и антисоветизм – это та «сварка», которой намертво заваривают страховые клапаны на паровом котле общества. Что в Англии, что в Польше.
Если общество не строит социализм и плановую экономику – это не значит, что оно совсем ничего не строит! Оно, всеми инструментами как свободы рынка, так и его монополизации (хрен редьки не слаще) – строит «большой взрыв», оно проверяет прочность парового котла, возгоняя в нём давление до бесконечности…
Если люди не договорятся оставлять друг другу еду, жильё, одежду, оплачиваемую занятость, доступ в школы и больницы – очень быстро появятся те, кому доступ ко всему перечисленному намертво перекрыт. С течением времени число этих лишенцев обречено увеличиваться.
+++
Когда мы говорим, что всё это громадьё однажды взорвётся – мы не имеем в виду непременно социалистическую революцию. Она – лучший, но далеко не единственный выход. Увы, очень часто системы, взорвавшиеся под давлением своих внутренних противоречий, переходят не к социализму (системе разумного производства разумно распределяемых благ), а в каменный век. Такова, например, судьба цивилизации майя – чьи носители, не справившись с грузом внутренних противоречий разошлись по джунглям малыми группами, оставив, попросту бросив свои города.
Учитывая низкий уровень религиозности современных людей, слабость современного христианства – вероятность ухода из капитализма в каменный век значительно выше, чем в социализм.
И тот, и другой уход – означают «возвращение к справедливости».
Но уход в каменный век – к справедливости дарвинизма, когда сила и есть справедливость, и власть насилия не разбавляется никакими условностями, обманом или предрассудками.
Уход в социализм – это справедливость заповедей, сакрального кода, жизнь по нормам, предписанным Богом (а если Бога нет – тогда по каким?!).
+++
Сегодня мы живём в период, когда фашизм не только поднял голову, но и осуществляет триумфальное шествие по миру, странам и народам. Социализм убит, отчасти сам умер в силу духовных противоречий в нём, что же касается демократии – то она мертворожденная химера, она никогда всерьёз не жила и серьёзными людьми никогда не рассматривалась, как возможность. Она попросту невозможна в заявленном виде, не соответствует сопромату…
Крах идей буржуазной демократии носит глобальный и системный, фундаментальный характер. Во многих странах фашизм побеждает, как боксёр за неявкой противника – даже не после борьбы, а просто потому, что на ринг (скажем у англосаксов) – кроме него больше никто не вышел.
Мы-то с вами понимаем, что фашизм никакого выхода не даёт, но для капитализма фашизм – мучительный поиск выхода, отчаянный рывок из западни истории, и бурная агониальная корча.
Главная задача фашизма – обеспечить на руки «вождям» приток благ извне, которыми можно одновременно обогащать и богатых, и бедных, поддерживая свою популярность во всём обществе.
Такой специфический фашизм, как гитлеризм – начал с уничтожения евреев, которых было много, и они были богаты – а всё, что у них изымалось, передавалось немцам. Такой классический фашизм, как английский колониализм начинал с огораживаний, продолжил грабежом Ирландии и Ямайки, завершил грабежом планеты на всех континентах.
При фашизме бедные говорят: «мы были врагами богатых, пока они заставляли нас беднеть; но зачем нам быть врагами богатых, если они помогают нам богатеть?!». Картинка, в которой каждый немецкий босяк получит несколько славянских рабов – оказалась для босяков привлекательнее, чем сложные, абстрактные картины научного социализма.
+++
Фашизм может менять маски, терминологию в своей демагогии, флаги, эмблемы – но по сути своей он не меняется, да и не может измениться, не прекратив быть собой. Вся его суть, с древнейших времён, с каменного века и до наших дней – в том, что он цепляется за возможность (реальную или мнимую) частным лицам, частникам, претендентам на частную собственность обогатиться путём грабежа и насилия. Причём речь идёт о крупной группе, исповедующей внутри себя разбойничий солидаризм.
Орды лишены классовых противоречий, потому что все, сверху донизу – составлены из грабителей, и положение каждого в орде определяется не её внутренними общественными отношениями, а успехом или неудачей очередного набега.
Но как это актуально для норманнов и печенегов – так это актуально и для современных английского или польского фашистских режимов. Вся их ставка – на участие в разграблении поверженной страны, России или Ирана, Китая или Ливии, Сирии или всех стран Африки, Латинской Америки, сразу вместе взятых. И это не случайность, а железная закономерность! Из противоречий капитализма есть только два выхода:
- Или социалистическое строительство, со всеми его «постами и молитвами», железной скованностью деструктивной частной инициативы;
- Или погашение нарастающего кризиса общества, в котором все всех пытаются обокрасть – притоком благ извне. Тогда обворованные будут не за ворами бегать, а стоять в очереди на раздачу дармовщинки из колоний.
+++
Возникновение и распространение ядерного оружия поставило естественный, физиологический предел перед фашистскими режимами. С одной стороны, такой режим без войны задыхается, как акула, которую лишили возможности плыть. С другой – он имеет все шансы из-за своей (с виду долбанутой, а по сути, неизбежной для антисоветизма) воинственности превратится в ядерный радиоактивный пепел. Не только не заграбастать много (как он мечтал в своей осатаневшей жадности), но и лишится вообще всего, включая жизнь…
И мы видим, что современные фашистские режимы превращаются в «собаку на цепи»: они очень много лают, они бьются в падучей, у них с клыков слюна, они производят впечатление больных бешенством, однако «цепь» (угроза ядерного взаимоуничтожения) мешает им непосредственно напасть.
+++
Современный фашизм очень заинтересован в создании и использовании инструментов АБСОЛЮТНОГО ЗЛА антропологического происхождения, которые сняли бы противоречие между стремлением подонка убивать других людей и его стремлением сберечь себя.
Но давайте с вами задумаемся, опираясь на логику: а как могло бы выглядеть абсолютное зло?
Представляется, логически, что оно должно быть бесконечно жестоким и при этом бесконечно тупым. А сочетание бесконечной жестокости с бесконечной тупостью рисует нам практически узнаваемый фоторобот украинского выродка.
Если предположить человека, который не бесконечно жесток – то в нём будет срабатывать то там, то здесь, хотя бы эпизодически – жалость, милосердие, человечность, хотя бы остатки способности к эмпатии, состраданию.
Значит, это не абсолютное зло.
Если предположить человека, который не бесконечно туп – то даже при бесконечной жестокости он будет опаслив, трусоват, страх за свою шкуру будет сдерживать хотя бы часть его жестокости, и это позволит его предсказать, влиять на него, опираясь на его страх собственной смерти. Да, других ему не жалко, но себя…
Если мы возьмём англосакса или поляка, то увидим именно такую картину. Англосакс адски жесток, на уровне гитлеровских концлагерей (что доказал бесчисленное множество раз прямо у нас на глазах) – но ему не чужд инстинкт самосохранения. Мы не может рассчитывать ни на какое проявление даже самой зачаточной эмпатии от англосакса – а вот напугать его вполне можем (что, собственно, и делаем – лишь из-за страха этот монстр до сих пор не набросился на нас собственной персоной).
Но у англосаксов (отчасти и у поляков) есть дебилы, дегенераты, выродки, существа, которые, перестав быть людьми – не смогли стать и животными, мутанты – бандеровцы.
А вот у них все признаки абсолютного зла: ни малейшей жалости к людям, ни малейшего страха за самих себя. Абсолютная жестокость + абсолютная тупость = украинство, и = абсолютное зло. Если вы имеете дело с маньяками, которых даже самая прямая угроза личной гибели не способна остановить от единственной их мечты – палками забить и сжечь заживо ваших детей – значит, вы столкнулись с абсолютным злом.
Украинское вырождение находится не только по ту сторону цивилизации (что ясно и очевидно само собой), но даже и по ту сторону звериного биологизма, что подчёркивает разница в поведении англосаксов, поляков – и украинских дегенератов.
Звериный биологизм хочет убивать – но не хочет сам умереть.
Украинская тупость, абсолютное зло – является одновременно орудием убийства и системой самоуничтожения своего биологического носителя, заражённого этим страшным психически заболеванием.
Виктор Ханов, команда ЭиМ
Комментариев нет:
Отправить комментарий