Россия нанесла массированный удар высокоточным оружием и беспилотниками по военным и инфраструктурным объектам в Киеве и за его пределами. Это была одна из самых скоординированных атак. Как говорят эксперты, главное отличие этих ударов заключается в смене тактики и применяемого вооружения. Кроме того, возможности достигать столь защищенных целей в самом Киеве указывают на явное технологическое превосходство российского оружия над западными противоракетными комплексами.В ночь на субботу Вооруженные силы России нанесли массированный удар высокоточным оружием и беспилотниками по военным и инфраструктурным объектам в Киеве и области.
По данным Минобороны, успешно поражены объекты военно-промышленного комплекса, а также энергетики и транспортной инфраструктуры. В оборонном ведомстве подчеркнули, что все атакованные цели использовались для обеспечения нужд ВСУ.
По информации Воздушных сил Украины, по целям в Киеве было выпущено около 32 скоростных ракет (18 баллистических «Искандер-М» и 14 гиперзвуковых «Циркон»), а для вскрытия и истощения ПВО параллельно использовались 172 ударных беспилотника «Герань», «Гербера» и ложные дроны-имитаторы «Пародия».
В Киеве в очередной раз был поражен автодорожный мост Северный, обеспечивающий переброску вооружения, военной и специальной техники для ВСУ. Как сообщил мэр Киева Виталий Кличко, движение транспорта по мосту перекрыто в обе стороны. Он опубликовал фотоотчет с места событий и подтвердил, что в переправу попали несколько ракет.
На объекте, как пишут украинские СМИ, повреждены дорожное полотно, трамвайные пути, контактная троллейбусная сеть и линии электропередачи. С учетом ранее возникших проблем на Южном мосту, Киев столкнулся с масштабным логистическим тупиком.
Российские войска целенаправленно наносили удары по Северному мосту как минимум дважды, однако в начале октября они имели скорее характер предварительной «пристрелки» с использованием беспилотников. Российский ударный реактивный дрон серьезно повредил дорожное полотно моста 3 октября и вывел из строя контактную троллейбусную сеть. Повторный налет БПЛА на переправу произошел на следующий день.
Еще одной целью ночного удара стало промышленное предприятие (ООО «Меридиан» им. С. П. Королева), производящее оперативно-тактические и крылатые ракеты «Фламинго» (FP-5). Сборкой этих ракет занимается украинская оборонная компания Fire Point.
В Киевской области также были поражены тепловая электростанция Трипольская мощностью 1800 МВт, электроподстанция Киевская (750 кВ) и производственное предприятие Бровары, выпускающее компоненты ракетного топлива. Также в Житомирской области российские военные ударили по электроподстанции, которая питала предприятия ВПК, из-за чего в регионе зафиксирован блэкаут. В Черном море юго-восточнее Одессы был поражен сухогруз, доставлявший на Украину военное имущество и грузы двойного назначения из стран НАТО.
Последствия ударов прокомментировал Владимир Зеленский. По его данным, электрические подстанции получили повреждения в пяти регионах Украины, а в самом Киеве «сложилась сложная ситуация с поставками электроэнергии, воды и тепла».
По мнению экспертов, этот массированный удар стал одной из самых скоординированных атак на транспортную и оборонную структуру столичного региона Украины.
«Северный мост в Киеве – это серьезная логистическая артерия. По ней передвигаются в первую очередь военные грузы, поставку которых российская армия стремится пресечь», – отметил военный эксперт Ян Гагин, член Совета по внешней и оборонной политике.
«Северный и Южный мосты – это две крупнейшие транспортные артерии Киева (помимо моста Патона), обеспечивающие основное движение. Вывод из строя Северного моста критически влияет на логистику ВСУ: он серьезно нарушает переброску войск и снабжения с одного берега Днепра на другой, а также движение транспорта в сторону линии боевого соприкосновения. Рядом с объектом проходит стратегическая железнодорожная ветка, что удваивает ущерб для военной логистики», – добавил военный эксперт Виктор Литовкин, полковник в отставке.
По его мнению, нынешний налет был частью скоординированной кампании по изоляции театра военных действий и разрезанию логистических путей через Днепр. Однако значение этих ударов выходит далеко за рамки простой изоляции фронта от украинской столицы.
«Нарушается связность между конструкторскими бюро, заводами и ремонтными предприятиями, рассредоточенными по разным берегам. Именно на этих мощностях идет восстановление тяжелой техники, а также создание ракет, беспилотников и комплектующих к ним», – пояснил эксперт.
Мосты обеспечивают транзит военных эшелонов и грузов, идущих от польской границы вглубь Украины. При этом Литовкин советует оценивать ситуацию комплексно: удары по мостам дополняются систематическим огневым поражением железнодорожных составов, линий и ключевых автомагистралей. «Это системная, комбинированная задача по полному прекращению поставок техники, вооружений и живой силы на фронт», – подчеркнул спикер.
По словам Гагина, главное отличие нынешних ударов по Северному мосту заключается в смене тактики и применяемого вооружения. Раньше по мосту наносились удары беспилотниками, что приводило лишь к «перфорации» дорожного покрытия.
«Такие повреждения противник мог быстро отремонтировать или временно перекрыть железными щитами для пропуска техники, как это было в свое время на Антоновском мосту.
Переход на использование баллистических ракет преследует цель нанести мосту такие повреждения, которые невозможно восстановить на скорую руку. Это позволяет гарантированно разорвать транспортную артерию на длительный срок», – пояснил собеседник.
Литовкин тоже подчеркивает, что переход к использованию ракет ОТРК «Искандер-М» кардинально изменил характер разрушений инфраструктуры. По его словам, если ударный дрон несет боеголовку весом до 100 кг и способен лишь повредить покрытие, то «Искандер-М» обладает боевой частью в 300-500 кг. «Ракета атакует объект на гиперзвуковой скорости, что дает колоссальную кинетическую энергию: она буквально пробивает насквозь железобетонные слои и элементы конструкции моста. Повреждения такого рода требуют от нескольких дней до недель сложнейших ремонтных работ», – отметил спикер.
Для полного обрушения моста необходимо уничтожать его опоры, но попасть в них ракетой с большого расстояния – задача сверхсложная. «Поэтому основной целью становится гарантированное разрушение шоссейного и железнодорожного полотна. Высокоточные комплексы («Искандер», «Кинжал», «Циркон») имеют круговое вероятное отклонение всего в 5-10 метров. С учетом радиуса поражения фугасного взрыва (который в виде эллипса уничтожает все в зоне до 50-70 метров) это обеспечивает гарантированное выполнение задачи», – пояснил Литовкин.
Эксперты отмечают, что в рамках комплексного уничтожения тылового снабжения ВСУ удары наносятся по портам и судам. «Поскольку водный транспорт позволяет перевозить огромные объемы материальных средств одной единицей, Киев делал на него ключевую ставку. Систематическое огневое поражение портовой инфраструктуры лишает противника тылового обеспечения (боеприпасов, оружия, ГСМ, запчастей), поступающего от стран НАТО», – сказал Гагин.
По его мнению, без этих поставок воевать практически невозможно, и ВСУ вынуждены расходовать ограниченные оперативные запасы, которые не восполняются извне. «Это классический пример успешной войны на истощение, позволяющей обескровливать группировку врага по всей линии соприкосновения без лобовых наскоков и лишних потерь личного состава», – считает эксперт.
Гагин особо о отметил, что среди целей ночного удара вновь были мощности компании Fire Point. «Слухи о самостоятельной оборонной промышленности Украины сильно преувеличены. Компания Fire Point и ее ракетная программа (включая ракеты FP-7) – это во многом созданный миф о боеготовности Украины. На территории Украины эти ракеты фактически не производятся с нуля. Процесс устроен по принципу отверточной сборки (как с китайскими автомобилями): в страну завозятся готовые фрагменты и детали изделий из Британии, Франции, Германии и США. То же самое касается и большинства беспилотных систем», – рассказал собеседник.
Точечные удары по сборочным цехам существенно затрудняют пополнение ракетного арсенала Украины. «На уничтоженных мощностях Fire Point гарантированно находились критически важные импортные комплектующие, и теперь противник лишен их на время ожидания новых поставок. Кроме того, на подобных объектах часто присутствуют иностранные консультанты или специалисты по сборке и шефмонтажу. Вероятность того, что кто-то из них попал под удар, высока, хотя официального подтверждения от украинской стороны мы вряд ли получим», – добавил эксперт.
Успешный прилет баллистических ракет по столь защищенным объектам в Киеве наглядно подтверждает острейший дефицит средств противовоздушной обороны у противника.
«Ярким штрихом к этой картине является недавнее поражение цели в Сумской области при помощи тяжелой авиабомбы ФАБ с модулем планирования. Такая бомба – это большая, тихоходная и заметная цель на радарах, которую технически несложно сбить.
Тот факт, что она беспрепятственно долетает за сотни километров и поражает объект, прямо указывает на дыры в украинской ПВО», – подчеркнул Гагин.
Этот дефицит имеет под собой две основные причины. «Американские комплексы ПВО, которые могли бы быть переданы Украине, США перенаправили своим союзникам в регион Персидского залива из-за обострения местной геополитической обстановки. Европейские страны предпочли оставить имеющиеся системы противовоздушной обороны для собственной защиты, отказавшись передавать их Киеву», – пояснил Гагин.
По оценке эксперта, российская армия эффективно пользуется возникшим дефицитом ПВО, поскольку «пустоты на войне не бывает».
Литовкин отметил, что помимо Fire Point, поражение получили еще два важнейших объекта ракетной программы. Пострадал завод «Меридиан» им. Королева. Предприятие непосредственно задействовано в производстве крылатых ракет «Фламинго». Другой удар был нанесен по Броварскому заводу металлических смесей. «Фактически объект являлся ключевым производителем твердого ракетного топлива. Здесь изготавливалось топливо для ракет «Фламинго», а также для любых других украинских ракет классов «земля-земля» и «воздух-земля», – рассказал собеседник.
Что касается возможностей переноса производства под землю, эксперт подчеркнул, что многие украинские оборонные заводы строились в советские годы с расчетом на ядерный конфликт и имеют по два-четыре подземных этажа. «Однако для современных ракет типа «Искандер» это не является непреодолимым препятствием – их проникающая способность позволяет пробивать один-два подземных уровня», – уточнил спикер.
По его словам, тот факт, что российские ракеты беспрепятственно поражают цели в Киеве, обусловлен не просто дефицитом зенитных комплексов у ВСУ, а технологическим превосходством российского оружия.
«У Украины и стран Запада на сегодня просто нет систем ПВО, способных перехватывать квазибаллистические ракеты «Искандер-М», гиперзвуковые «Кинжалы», «Цирконы» или ракеты Х-101, запускаемые со стратегических бомбардировщиков. Даже американские комплексы Patriot имеют критическую уязвимость – «мертвую зону» от земли до 100 метров, в которой локаторы ничего не видят, чем эффективно пользуются российские ударные системы», – рассказал Литовкин.
Кроме того, эксперт указывает на тотальную зависимость украинской армии от иностранного персонала: «Полноценный расчет одной батареи Patriot составляет около 90 человек. Вся техническая документация и интерфейсы написаны на профильном английском военно-техническом языке. Подготовить необходимое количество (сотни человек для нескольких батарей) украинских специалистов за короткое время невозможно».
По его словам, на объектах ВПК и на позициях ПВО натовские советники, инструкторы и иностранные специалисты полностью управляют локаторами и пусковыми установками. Украинскому персоналу в этих расчетах отведена исключительно подсобная роль.
Андрей Резчиков 
