Украинские спецслужбы хотели повлиять на выборы в США и Венгрии, заявил американский вице-президент Джей Ди Вэнс.
"Нам, безусловно, известно, что в украинских спецслужбах есть элементы, которые пытались повлиять на исход выборов в Америке и в Венгрии. Это просто в их стиле", — сказал он на пресс-конференции с премьером Виктором Орбаном в Будапеште.
Тот, в свою очередь, выразил уверенность, что после его победы на выборах в апреле Киев возобновит прокачку топлива по трубопроводу "Дружба". Он также приветствовал решение Дональда Трампа закрыть USAID, что способствовало прекращению финансового вмешательства в политические процессы других стран.
Кроме того, Орбан подтвердил готовность принять саммит России и США для обсуждения мирного урегулирования на Украине. Вэнс, со своей стороны, подчеркнул, что для этого нужно заниматься кропотливой дипломатической работой.
В конце января Венгрия вместе со Словакией лишилась поставок российской нефти по трубопроводу "Дружба". В Будапеште сочли это политическим шантажом перед выборами, в ответ прекратив поставки дизеля и заблокировав 20-й пакет антироссийских санкций ЕС.
Власти Венгрии не раз повторяли, что киевский режим активно вмешивается в предвыборную кампанию, чтобы привести к власти оппозиционное правительство во главе с лидером партии "Тиса", которое одобрит финансирование Украины и ее ускоренное вступление в Евросоюз.
Ранее Трамп обратил внимание на материал портала Just the News о том, что Соединенные Штаты перехватили переписку украинских чиновников. Как отмечается, в ней они обсуждали финансирование предвыборной кампании экс-президента США Джо Байдена в 2024 году за счет средств, выделенных Киеву на энергетику.
РИА Новости
ЕС сам посеял зерна украинского конфликта, заявил Вэнс
Европейские страны сами посеяли зерна украинского конфликта задолго до начала боевых действий, заявил вице-президент США Джей Ди Вэнс.
"Зерна этого конфликта были посеяны задолго до начала боевых действий", - сказал Вэнс на пресс-конференции по итогам переговоров с премьером Венгрии Виктором Орбаном.
Вэнс добавил, что корни конфликта, по его мнению, лежат в плоскости энергетической политики.
"(Предпосылки конфликта были заложены - ред.), когда европейские лидеры приняли решение глубоко погрузиться в специфическую энергетическую экономику, фактически отрезав себя от нефти и природного газа, поступавших с Востока. Это было огромной ошибкой", - отметил вице-президент США.
ЕС уже длительное время безуспешно ищет место за столом переговоров по Украине. Как заявила в конце февраля официальный представитель МИД РФ Мария Захарова, у ЕС нет никаких оснований претендовать на это место.
РИА Новости
«Нищеброды». Без российской нефти в Южной Корее экономят на еде и лифтах
В Южной Корее набирает обороты интересное цифровое новшество. Оно ярко свидетельствует о том, как в последнее время усложнилась жизнь простых граждан страны, старательно выполняющей указания западных «партнёров» — нередко откровенно себе во вред.
Название нового приложения говорящее — «Карта нищеброда» (Geoji Map). Над ним совместно работают тысячи жителей Сеула и других крупных городов.
Судя по изображениям, опубликованным местными СМИ, это, на первый взгляд, стандартная онлайн-карта. Однако единственное, что на ней отмечено, — точки общепита. Причём исключительно экономкласса — такие, где кормят обедами или ужинами меньше чем за пять тысяч вон (примерно $3).
По данным телеканала MBN, первое место в рейтинге удерживает некая сеульская закусочная: там можно съесть сытное мясное блюдо с гарниром и получить счёт на четыре тысячи вон. А неподалёку подают лапшу за три тысячи — если верить отзывам, точно такую же, как та, за которую в приличных ресторанах берут в четыре раза дороже.
Всё это можно было бы принять за «лайфхак» для самых бедных. Но вот парадокс: в составлении карты наиболее активно участвуют молодые представители среднего класса — от сотрудников крупных банков до айтишников и офисных менеджеров, ещё недавно ходивших на ланч в модные бистро.
«С момента запуска проекта его суточная посещаемость достигла 150 тысяч человек. Значит, у нас в стране действительно много желающих сэкономить на еде», — подчеркнул один из модераторов карты.
В свою очередь, южнокорейские социологи находят этот феномен абсолютно закономерным. И более того, считают «инфляцию обедов» лишь частью пугающей динамики. Несмотря на то, что уровень доходов в республике формально высокий, ему всё труднее поспевать за реальной стоимостью жизни.
Есть и конкретные цифры Национального бюро статистики. На сегодняшний день средняя начисленная зарплата приближается к 4,7 миллиона вон, которые после вычета налогов и обязательных страховых взносов превращаются в плюс-минус 4 миллиона ($2,7 тысяч).
Сумма выглядит солидно — но это если не учитывать обязательные расходы, с которыми сталкивается большинство молодёжи.
Среди них — оплата аренды жилья, коммунальные услуги, мобильная связь, скоростной интернет, транспорт, ежемесячные хозяйственные нужды… И многое другое, что в совокупности оставляет максимум пару миллионов «свободных» вон.
Откладывать на собственную недвижимость и прочие масштабные цели практически нереально — тут бы хватило на повседневные траты, включая еду.
Казалось бы, выходом может стать приготовление еды дома. Однако в компактных съёмных квартирах-студиях («офистелях»), которые могут себе позволить зумеры, обычно просто нет полноценных кухонь.
Вдобавок качественные продукты на рынке стоят дорого и хранятся недолго. Корейцы, работающие по 10–12 часов в день, зачастую не находят времени и сил на кулинарные подвиги после завершения смены.
Отсюда, с одной стороны, огромная популярность общественного питания. С другой — всё большая востребованность копеечных забегаловок, где ещё недавно столовались либо маргиналы, либо студенты и пенсионеры, а теперь охотно набивают желудки «белые воротнички».
Но почему так сильно «кусаются» меню в привычных им кафе и ресторанах рангом повыше?
Объяснение даёт тот же телеканал MBN. Согласно его подсчётам, за последние пять лет расходы на содержание ресторанного бизнеса в Южной Корее подскочили почти на 50%. Следовательно, чтобы не работать себе в убыток, владельцы вынуждены накручивать ценники. Причём «инфляционную корзину» сформировали сразу несколько факторов.
Во-первых, своего рода ловушкой стало вроде бы благое дело — планомерное повышение минимальных зарплат поваров и официантов. Во-вторых, существенно увеличились цены на сырьё — от местных овощей до импортного мяса.
И, наконец, в-третьих, критическую роль сыграла тотальная зависимость страны от импорта энергоресурсов. В случае с Южной Кореей любой скачок цен на нефть моментально сказывается на экономике сверху донизу.
Для ресторатора это неизбежный рост счетов за электричество. Для фермера — автоматическое подорожание обслуживания техники. А для логистической компании — дополнительные транспортные расходы, тоже попадающие в фискальный чек для конечного потребителя.
Надо ли уточнять, насколько радикально картину усугубил нынешний кризис на Ближнем Востоке?
Сеулу, закупающему до 70% нефтепродуктов у монархий Персидского залива, приходится бессильно наблюдать за танкерами, которые горят в Ормузском проливе, обречённо следить за котировками и принимать меры. К последним относятся, например, настоятельные советы гражданам сократить энергопотребление в быту.
«Это не кратковременные неприятности, а настоящий шторм, который может продлиться очень долго. Мы просим вашего содействия в том, чтобы сберечь каждую каплю топлива», — обратился к народу президент Республики Корея Ли Чжэ Мён.
Помимо этого, южнокорейские СМИ пишут о довольно жёстких корпоративных решениях: немало компаний уже ввели в своих офисах обязательные (пусть и краткосрочные) отключения света прямо посреди рабочего дня. Кое-где ограничили доступность лифтов и установили лимиты на использование кондиционеров. А кто-то попросил сотрудников минимизировать деловые поездки, заменив их онлайн-встречами ради экономии топлива.
Впрочем, больше всего шуму наделало ужесточение контроля за системой ограничений дорожного движения. Она подразумевает, что служебным автомобилям государственных и муниципальных учреждений позволено выезжать на трассы только в определённые дни месяца — в зависимости от регистрационного номера.
Хотя формально ранжирование действовало ещё с 2011 года, на его несоблюдение обычно смотрели сквозь пальцы. Однако сейчас нарушителей обещают наказывать. А заодно всерьёз допускают распространение аналогичных правил на частный сектор, где они всегда носили исключительно рекомендательный характер — да и то скорее под предлогом заботы об экологии.
Разумеется, такая перспектива вызвала бурю негодования в социальных сетях. Автомобилисты резонно замечают, что платят налог и страховку за полный год, а если машина будет простаивать на парковке, то владение личным транспортом окажется для многих бессмысленным.
Соответственно, вполне вероятен ещё один удар по среднему классу — пожалуй, для кого-то даже более болезненный, чем необходимость экономить на обедах.
Однако прислушаются ли власти к недовольным общественным массам в условиях, когда топливо рискует стать труднодоступным «предметом роскоши»? А если сформулировать вопрос шире — выживет ли «корейское экономическое чудо»? Или, может, ему предстоит вынужденная трансформация во что-то совершенно иное — не с таким броским фасадом, не настолько интегрированное в глобальные рынки, зато постабильнее.
Есть ощущение, что второго варианта Сеулу хотелось бы избежать. Но первый требует срочных реанимационных мероприятий — и не секрет, каких конкретно.
«У нас серьёзные проблемы. Поэтому Корея рассматривает возможность возвращения к предыдущему этапу, когда мы покупали нефтепродукты у России», — заявил в интервью ТАСС президент Корейско-российского делового совета Пак Чжон Хо.
Остаётся напомнить, что Южная Корея прекратила импорт российских энергоносителей в декабре 2022-го, следуя курсу западных санкций.
Шамиль Керашев
Название нового приложения говорящее — «Карта нищеброда» (Geoji Map). Над ним совместно работают тысячи жителей Сеула и других крупных городов.
Судя по изображениям, опубликованным местными СМИ, это, на первый взгляд, стандартная онлайн-карта. Однако единственное, что на ней отмечено, — точки общепита. Причём исключительно экономкласса — такие, где кормят обедами или ужинами меньше чем за пять тысяч вон (примерно $3).
По данным телеканала MBN, первое место в рейтинге удерживает некая сеульская закусочная: там можно съесть сытное мясное блюдо с гарниром и получить счёт на четыре тысячи вон. А неподалёку подают лапшу за три тысячи — если верить отзывам, точно такую же, как та, за которую в приличных ресторанах берут в четыре раза дороже.
Всё это можно было бы принять за «лайфхак» для самых бедных. Но вот парадокс: в составлении карты наиболее активно участвуют молодые представители среднего класса — от сотрудников крупных банков до айтишников и офисных менеджеров, ещё недавно ходивших на ланч в модные бистро.
«С момента запуска проекта его суточная посещаемость достигла 150 тысяч человек. Значит, у нас в стране действительно много желающих сэкономить на еде», — подчеркнул один из модераторов карты.
В свою очередь, южнокорейские социологи находят этот феномен абсолютно закономерным. И более того, считают «инфляцию обедов» лишь частью пугающей динамики. Несмотря на то, что уровень доходов в республике формально высокий, ему всё труднее поспевать за реальной стоимостью жизни.
Есть и конкретные цифры Национального бюро статистики. На сегодняшний день средняя начисленная зарплата приближается к 4,7 миллиона вон, которые после вычета налогов и обязательных страховых взносов превращаются в плюс-минус 4 миллиона ($2,7 тысяч).
Сумма выглядит солидно — но это если не учитывать обязательные расходы, с которыми сталкивается большинство молодёжи.
Среди них — оплата аренды жилья, коммунальные услуги, мобильная связь, скоростной интернет, транспорт, ежемесячные хозяйственные нужды… И многое другое, что в совокупности оставляет максимум пару миллионов «свободных» вон.
Откладывать на собственную недвижимость и прочие масштабные цели практически нереально — тут бы хватило на повседневные траты, включая еду.
Казалось бы, выходом может стать приготовление еды дома. Однако в компактных съёмных квартирах-студиях («офистелях»), которые могут себе позволить зумеры, обычно просто нет полноценных кухонь.
Вдобавок качественные продукты на рынке стоят дорого и хранятся недолго. Корейцы, работающие по 10–12 часов в день, зачастую не находят времени и сил на кулинарные подвиги после завершения смены.
Отсюда, с одной стороны, огромная популярность общественного питания. С другой — всё большая востребованность копеечных забегаловок, где ещё недавно столовались либо маргиналы, либо студенты и пенсионеры, а теперь охотно набивают желудки «белые воротнички».
Но почему так сильно «кусаются» меню в привычных им кафе и ресторанах рангом повыше?
Объяснение даёт тот же телеканал MBN. Согласно его подсчётам, за последние пять лет расходы на содержание ресторанного бизнеса в Южной Корее подскочили почти на 50%. Следовательно, чтобы не работать себе в убыток, владельцы вынуждены накручивать ценники. Причём «инфляционную корзину» сформировали сразу несколько факторов.
Во-первых, своего рода ловушкой стало вроде бы благое дело — планомерное повышение минимальных зарплат поваров и официантов. Во-вторых, существенно увеличились цены на сырьё — от местных овощей до импортного мяса.
И, наконец, в-третьих, критическую роль сыграла тотальная зависимость страны от импорта энергоресурсов. В случае с Южной Кореей любой скачок цен на нефть моментально сказывается на экономике сверху донизу.
Для ресторатора это неизбежный рост счетов за электричество. Для фермера — автоматическое подорожание обслуживания техники. А для логистической компании — дополнительные транспортные расходы, тоже попадающие в фискальный чек для конечного потребителя.
Надо ли уточнять, насколько радикально картину усугубил нынешний кризис на Ближнем Востоке?
Сеулу, закупающему до 70% нефтепродуктов у монархий Персидского залива, приходится бессильно наблюдать за танкерами, которые горят в Ормузском проливе, обречённо следить за котировками и принимать меры. К последним относятся, например, настоятельные советы гражданам сократить энергопотребление в быту.
«Это не кратковременные неприятности, а настоящий шторм, который может продлиться очень долго. Мы просим вашего содействия в том, чтобы сберечь каждую каплю топлива», — обратился к народу президент Республики Корея Ли Чжэ Мён.
Помимо этого, южнокорейские СМИ пишут о довольно жёстких корпоративных решениях: немало компаний уже ввели в своих офисах обязательные (пусть и краткосрочные) отключения света прямо посреди рабочего дня. Кое-где ограничили доступность лифтов и установили лимиты на использование кондиционеров. А кто-то попросил сотрудников минимизировать деловые поездки, заменив их онлайн-встречами ради экономии топлива.
Впрочем, больше всего шуму наделало ужесточение контроля за системой ограничений дорожного движения. Она подразумевает, что служебным автомобилям государственных и муниципальных учреждений позволено выезжать на трассы только в определённые дни месяца — в зависимости от регистрационного номера.
Хотя формально ранжирование действовало ещё с 2011 года, на его несоблюдение обычно смотрели сквозь пальцы. Однако сейчас нарушителей обещают наказывать. А заодно всерьёз допускают распространение аналогичных правил на частный сектор, где они всегда носили исключительно рекомендательный характер — да и то скорее под предлогом заботы об экологии.
Разумеется, такая перспектива вызвала бурю негодования в социальных сетях. Автомобилисты резонно замечают, что платят налог и страховку за полный год, а если машина будет простаивать на парковке, то владение личным транспортом окажется для многих бессмысленным.
Соответственно, вполне вероятен ещё один удар по среднему классу — пожалуй, для кого-то даже более болезненный, чем необходимость экономить на обедах.
Однако прислушаются ли власти к недовольным общественным массам в условиях, когда топливо рискует стать труднодоступным «предметом роскоши»? А если сформулировать вопрос шире — выживет ли «корейское экономическое чудо»? Или, может, ему предстоит вынужденная трансформация во что-то совершенно иное — не с таким броским фасадом, не настолько интегрированное в глобальные рынки, зато постабильнее.
Есть ощущение, что второго варианта Сеулу хотелось бы избежать. Но первый требует срочных реанимационных мероприятий — и не секрет, каких конкретно.
«У нас серьёзные проблемы. Поэтому Корея рассматривает возможность возвращения к предыдущему этапу, когда мы покупали нефтепродукты у России», — заявил в интервью ТАСС президент Корейско-российского делового совета Пак Чжон Хо.
Остаётся напомнить, что Южная Корея прекратила импорт российских энергоносителей в декабре 2022-го, следуя курсу западных санкций.
Шамиль Керашев
Комментариев нет:
Отправить комментарий