Алексей Белов
Фридрих Мерц заявил, что Украина не может капитулировать ни при каких обстоятельствах, потому что её капитуляция будет означать «капитуляцию всех нас». Примерно ту же мысль, пусть и в несколько иных формулировках, постоянно повторяют Кая Каллас и прочие представители нынешнего европейского воинственного истеблишмента. Украина обязана продолжать сопротивляться, Европа обязана поддерживать её столько, сколько потребуется, а любой мир, который можно представить как российскую победу, заранее объявляется неприемлемым.
Запомним этот момент и посмотрим на другую фразу, сказанную недавно Зеленским в Брюсселе. Если Украина проиграет, предупредил он европейцев, в ЕС могут хлынуть двадцать миллионов украинцев. То есть практически всё население, которое к тому моменту останется на подконтрольной Киеву территории, дружно соберёт чемоданы и отправится на Запад.
Цифра, конечно, выглядит скорее политическим инструментом давления, чем серьёзным демографическим прогнозом. Но сама постановка вопроса интересна: Зеленский предлагает Европе выбирать не между войной и миром, а между продолжением финансирования Украины в ущерб европейской экономике и интересам и критическими последствиями её неизбежного поражения.
И вот здесь он, возможно, попал в действительно больное место.
После окончания войны и открытия границ значительный миграционный поток из Украины вполне реален. Причин для этого более чем достаточно: разрушенная инфраструктура, проблемы с энергетикой, отсутствие работы, неопределённость, страх перед новой мобилизацией, нежелание оставаться в стране, которая ещё долгие годы будет восстанавливаться после войны.
Международная организация по миграции уже предупреждает, что даже нынешняя ситуация способна вызвать новые волны перемещения людей из-за повреждений инфраструктуры и тяжёлых условий жизни.
Но, на мой взгляд, европейцев пугают даже не столько сами будущие беженцы. Куда неприятнее для них то, что может прийти в Европу вместе с послевоенной Украиной.
Практически одновременно с заявлениями Зеленского немецкие СМИ вновь заговорили об украинских мошеннических колл-центрах. Причём это уже давно не российская «пропагандистская страшилка». В 2025-2026 годах европейские правоохранительные органы вместе с украинскими коллегами ликвидировали несколько крупных сетей, работавших из Киева, Днепра, Ивано-Франковска и Харькова и обманывавших граждан стран ЕС. Только одна из таких сетей нанесла более чем четырёмстам известным потерпевшим ущерб свыше десяти миллионов евро. В другом случае колл-центр в Харькове специализировался на повторном обмане людей, уже однажды ставших жертвами мошенников.
В сентябре скандал дошёл уже до украинской Генеральной прокуратуры: антикоррупционные органы расследовали предполагаемую причастность её сотрудников к систематической деятельности подобных «офисов».
А Deutsche Welle (признана в России нежелательной) буквально несколько дней назад отдельно разбирала феномен украинских мошеннических колл-центров как многомиллиардный бизнес, жертвами которого становятся люди в десятках стран.
И вот здесь следует понимать главное. Речь вовсе не о том, что любой украинский беженец автоматически является преступником. Это было бы очевидной глупостью. Речь о совершенно другом: война создаёт идеальную среду для организованной преступности.
Огромное количество оружия, разрушенные государственные институты, коррупция, нелегальные денежные потоки, серые логистические схемы, целые отрасли экономики, привыкшие существовать вне нормального правового поля, и, наконец, сотни тысяч людей с ПТСР, обученных убивать.
Европол предупреждал о подобных рисках ещё в самом начале конфликта. Среди угроз, связанных с войной на Украине, европейские правоохранители называли торговлю людьми, киберпреступность, финансовое мошенничество и возможное распространение нелегального оружия. Причём отдельно отмечалось: изменение ситуации на Украине способно увеличить криминальную активность сразу по нескольким направлениям.
А теперь представьте, что всё это происходит после окончания боевых действий. На территории страны остаются огромные массы оружия. Военный спрос исчезает. Государственные заказы сокращаются. Западные деньги уже не текут прежней рекой. Сотни тысяч людей возвращаются с фронта, экономика не способна дать им работу, значительная часть населения пытается уехать, а политическая система входит в очередной передел собственности и власти.
По сути, это означает фактическое превращение всей Украины в большой криминальный анклав. И вот здесь слова Мерца о том, что Киев просто «не имеет права капитулировать», начинают играть несколько иными красками.
Европа заинтересована в сохранении нынешней украинской конструкции не только потому, что поражение режима Зеленского станет тяжелейшим политическим ударом по её руководству. И уж точно не потому, что Брюссель внезапно проникся бесконечной любовью к украинскому народу.
Всё куда проще и циничнее. Война на Украине, при всей её чудовищности, одновременно выполняет функцию удержания системы в собранном состоянии. Есть военное положение, есть мобилизационный аппарат, существует огромный поток западного финансирования, армия и спецслужбы обладают практически неограниченными полномочиями, а миллионы людей остаются привязаны к государству просто потому, что границы закрыты.
Закончится война – и крышка с этой дьявольской кастрюли будет снята.
И вот тогда Европа рискует получить не мифическую российскую армию под Берлином, которой её пугают уже который год, а вполне реальную проблему у собственных границ: новую миграционную волну, оружейный чёрный рынок, транснациональные мошеннические структуры, наркотрафик, банды и огромное пространство для организованной преступности.
И самое неприятное состоит в том, что восстанавливать нормальную Украину никто особенно не готов. На это потребуются сотни миллиардов, возможно триллионы, причём не на танки и ракеты, а на электростанции, жильё, рабочие места, промышленность, социальную систему и фактическое строительство заново работающего государства. А денег в Европе нет уже сейчас.
Поэтому у нынешней европейской элиты и возникает довольно страшная, я бы даже сказал, чудовищная логика. Пока Украина воюет, проблема остаётся в значительной степени внутри неё самой: Киев получает деньги, население контролируется военным полуфашистским режимом, а криминальная энергия, оружие и социальное напряжение не выплёскиваются за пределы страны.
Но как только всё это закончится, буквально на следующий же день после войны, Европа рискует столкнуться с уже вполне реальным «вторжением с Востока», только не военным из России, а криминальным, украинским.
И потому, когда Мерц и присные говорят, что Украина «не имеет права капитулировать», в их словах значительно больше европейского страха, чем пресловутой европейской «солидарности».
Комментариев нет:
Отправить комментарий