Хороший вопрос поступил. Ответ дам такой: когда будет сломлена воля к сопротивлению. И «как рухнет» примерно понятно, внезапно. Теперь по пунктам. Уважаемый Читатель прислал заявление начальника финансового комитета Рады пана Гетманцева, который отмерил ВСУ ещё ... пять недель на сопротивление, то есть в октябре всё и закончится.
Мотивировал сенсационное утверждение персонаж «беседой с министром финансов» Марченко, подтвердившим, что у пана атамана «нэма золотого запасу». Нечем заплатить пенсионерам и бюджетникам в сентябре. А содержавшие гетманщину всю дорогу европейские финансовые институты и МВФ внезапно упёрлись рогом, удерживая почти четыре с половиной миллиарда евро бюджетной дотации. Требуют реформ ...
Например, взимать с посылок «AliExpress» налог. Верховная Рада на столь вопиющее «преступление против народа» не пошла, голосование провалила. Брюссельские подняли бровь, немедля поставив на паузу согласованные и выделенные ЕС гроши. Следом за МВФ. А в атаманской казне мышь повесилась, там на $27 млрд. дыра и министерство обороны выбрало до конца года все бюджетные лимиты. На дроны потратило. И жалование гетманским на фронте за август платить внезапно нечем.
Но вопрос о другом был, он прикладного характера. За счёт чего ВСУ держат фронт и почему он не коллапсирует, несмотря на впечатляющий перевес Русской Армии в средствах огневого поражения и технике. По всем канонам оперативного искусства имеющееся соотношение потерь должно сломать любую волю к сопротивлению, но гетманские кряхтят, отползают, огрызаются, стоят до последнего. Не бегут в плен или до хаты.
Опять дроны
Начнём от печки, суть полностью изменившемся рисунке боевых действий, если говорим о тактической полосе. Безудержное развитие беспилотных систем уже вытеснило армейскую авиацию, бронетехнику и даже некоторые наземные системы артиллерии, выполняя их задачи. Огневое поражение, поддержка войск, логистика, РЭБ, многоуровневая разведка 24/7, минирование, связь и ретрансляция, корректировка огня.
Роботы уже раненых таскают и снабжением переднего края заняты, скоро беспилотные сверхтяжёлые гексакоптеры появятся. Прямое участие человека исключая из многих этапов боя. В беспилотье у нас с гетманскими полный паритет, и хотя Читатели из действующих частей автору сообщают о засилье украинских дронов в тридцатикилометровой полосе ближнего тыла, «а наших мы в глаза не видим». Скажу так ... Само собой не видите, ибо они кошмарят противоположную сторону, летают не над своими позициями.
Зачастую птичники являются «приданными подразделениями», а не штатными конкретного соединения/части, ответственного законкретный участок фронта. Потому проклятья и ядрёный мат о невозможности нужду справить в полный рост абсолютно взаимны по обе стороны ЛБС. И здесь пока качественных прорывов в ощутимое преимущество одной из сторон не просматривается. Ибо летаем на одном примерно.
На тех же китайских корпусах, аккумуляторах, движках-моторчиках, электронных мозгах с постоянно умнеющим ИИ по машинным зрению и алгоритмам. То мы вперёд вырвемся в «прошивке», то противник. Точно такая же история с оптоволоконными дронами. И если Русская Армия обставляет гетманских в оперативно-стратегическом сегменте БпЛА, резвясь сотнями «Гераней» и «Гербер» по самый Лемберг с Измаилом, то в тактическом и оперативном звене хрупкое равновесие. Ибо «Starlink».
Когда собственный «Рассвет» развернём полностью, тогда весы качнутся в известную сторону. Примерно тогда же появится православный «Palantir Technologies» с огромными массивами обрабатываемых данных поля боя и предложениями о мгновенном прохождении команд в разведывательно-ударных контурах от условного штурмового отряда до дивизионного штаба. Тогда и ПВО всех уровней начнёт работать иначе. Становясь если не полностью автоматическим средством, то близким к нему.
Пока же картина такая: эффективность дронов падает, а результат достигается количеством применяемых боевых единиц. Сведущие люди с передовой говорят, что до противника добирается 65-70% запущенных птичек коптерного типа, поражают они не более 3% целей. Именно гарантировано, поскольку несут такие БпЛА крайне слабую по могуществу БЧ.
Хотя три года назад нормой было от двух до трёх дронов на сложную цель. Теперь пехота стала умной и осторожной, обзавелась штатными дробовиками и уймой средств РЭБ, научилась стрелять и думать. А бронетехника и грузовики практически исчезли из поля зрения операторов беспилотья, гоняться приходится за багги и гоночными мотоциклами.
Либо за грузовыми дронами противника. Потому вновь стала актуальной старая добрая артиллерия крупных калибров и мощные высокоточные авиабомбы. Только они способны расковырять обнаруженное гнездо наблюдателей в блиндаже с тремя накатами брёвен на передке, либо подвал капитального строения в тылу противника. Где обосновался расчёт их «птичников» со своим немалым хозяйством и оружейкой.
Характер боевых действий на ЛБС меняется каждые три месяца, это доказанный факт. В мусорную корзину в какой-то день отправляются решения, которые работали многими неделями. Просто так. Приехали спецы-птичники на какое-то направление и положили набок комфортную многомесячную идиллию «тихого участка» за несколько суток. А самое опасное для каждой из сторон – привезли с собой с полигонов обученную штурмовую пехоту под свои новые беспилотные решения и перепрошитую технику.
Благодаря этому бои в тактической полосе превращаются в скоротечные мини-сражения взвод на взвод. На протяжённых участках, где по Уставам ХХ века должны насмерть сходиться кость в кость полнокровные полки и бригады. Сначала происходит просачивание отдельных групп и даже одиночных бойцов в «серую зону» и закрепление их в лесопосадках, развалинах строений, промзонах.
Следом вылетают разведывательные БпЛА с тепловизорами и прощупывают каждый квадратный метр намеченного продвижения. Вызывая беспилотных коллег-камикадзе, «Мавики» со сбросами или артиллерийский огонь на каждую подозрительную нору, подвал, окоп или огневую точку.
За воздушной кутерьмой крадутся штурмовики, стараясь не вступать в огневой контакт с выжившим противником, наводя на оставшиеся очаги сопротивления все имеющиеся в распоряжении их части огневые средства, либо группы поддержки дронов на оптоволокне.
Зачистив несколько «опорников», вызываются бойцы закрепления, отражаются (или нет) контратаки, наступает тяжёлая пора эвакуации раненых, доставка на острие передовых групп БК, воды, снаряжения, батарей. Под непрерывными ударами беспилотников противника, артиллерийскими прилётами, а если говорим о боевиках ВСУ – им ещё на головы летят высокоточные ФАБы до полутора тонн на модулях планирования и коррекции. Выворачивая наизнанку любое укрытие.
Найди меня, если сможешь...
Но тем не менее. ВСУ трещат, но боевые порядки не разваливаются. Почему? Война стала другой. И теперь уставная плотность боевых порядков (батальон на 3 700 метров по фронту, 2 700 м. повышенной плотности) становится причиной ужасающих потерь и полного разгрома. Следовательно, личного состава для устойчивости обороны или организации атаки требуется в разы меньше, чем гетманское воинство пользуется на всю катушку.
Каждый день мы просматриваем десятки роликов, как очередную партию малороссийских мужиков крутят шуцманы ТЦК, зрелище душераздирающее. Служилые задаются резонным вопросом: что из такого вопящего и брыкающегося материала можно слепить боеспособную единицу, как с таким контингентом вообще воевать. Оказывается, можно.
Во-первых, армия для того создана, чтобы из негодного человеческого материала штамповать унифицированные гвозди и шурупы, психика вещь пластичная и податливая. И если пойманный сетями громадянин не откупился, сразу не отправился маршевым пополнением на «фортецю» или не сбежал из центра комплектования в течении недели, то с высокой долей вероятности он попадёт в стандартный жернов Регламента Подготовки ВСУ «по стандартам НАТО». Две недели на распределение и медосмотры, и полста дней на индивидуальное обучение по общим нормативам.
Далее (в зависимости от специальности) полтора-два месяца спецподготовка и учебный батальон/полк назначенной по распределению части/соединения. С пониманием, что на фронт в первые-вторые боевые порядки он попадёт ... примерно в одном случае из двадцати. Поскольку не нужно в тактических реалиях сегодняшних боевых действий столько солдат на передовой. Там на одного действующего «штурма» работают дюжина обеспечивающих организмов, на одного «закрепа» пять-шесть.
Если ранее в бригаде (наименьшее тактическое соединение ВС) по организационно-штатному расписанию положено иметь один батальон материального обеспечения и один ремонтно-восстановительный батальон с подразделениями Боевого Обеспечения, то сегодня картина иная принципиально. Боевые Подразделения (мотострельцы, танкисты, самоходчики, реактивных систем и противотанкисты, зенитчики, комендачи и проч.) лишь условно называются «батальонами» и «дивизионами».
На деле Основные Подразделения (боевые) от общей численности бригады ВСУ ныне едва четверть, остальные их снабжают, обеспечивают, поддерживают. Роют и строят, паяют и возят, оборудуют и маскируют. Загнать такую массу условных тыловиков МТО в окопы невозможно по определению. Во-первых, их перебьют в кратчайший срок ещё на стадии развёртывания-сосредоточения при нынешних разведывательно-ударных контурах.
Во-вторых, такую орду ни вооружить, ни питать, ни снабдить всем нужным. Потому ВСУ ставку делают пусть на малочисленные, но максимально «ввоёванные» и опытные подразделения. Обычно стоящие во второй линии. Тотальных разгромов с окружениями и массовыми пленениями гетманские избежали, медицина какая-никакая есть, потому кадровый костяк прошедших все невзгоды частей сохранился.
Это вермахт посыпался в 1944-ом кучей гнилушек благодаря невероятному упрямству фюрера. Который боевые соединения стачивал до последнего обозного в безнадёжных «котлах» и самоубийственных контрнаступлениях. Лишив прибывающих после объявления «тотальной войны» новобранцев опытных унтеров, фельдфебелей, младших офицеров.
Так что формула «за одного битого двух небитых дают» вполне применима к нынешним ВСУ. Бусифицированных бедолаг они неохотно принимают в свои «побратимства», отправляя малыми группами в лесопосадки и развалины перед своими боевыми порядками с одной-единственной задачей «закрепиться и сидеть», чему есть масса свидетельств пленных.
Другую часть маршевых пополнений мгновенно пристраивают в группы обеспечения, что есть номер смертельный. Но выжившие «ноги», таскающие на хребте к передку цинки с рюкзаками, лихо управляющиеся с багги и автомобилями, быстро думающие и действующие более-менее осмысленно имеют все шансы попасть в «элиту». Это другая снаряга и довольствие, другие деньги, другая боевая работа на удалении от передка.
Возможность выбирать, самое главное. Подразделение, в котором хочешь продолжить службу по выбранной специальности. Потому ещё в центрах комплектования отловленные громадяне стараются через сотни «волонтёрских центров», имеющихся почти у каждой бригады и полка ВСУ, оказаться не в маршевом одноразовом пополнении, а нацбате. Или распиаренном именном соединении на коште местного олигарха или даже иностранного государства.
Словом, избежать гарантированного прилёта русского КАБа на десятые сутки после бусификации можно, если чуть извернуться, смириться со своей судьбой. Отпетлять, пройти полноценную подготовку, задержаться в тылу на переобучении, через кума и свата пристроиться в «элитную» бригаду на неплохую должность. Если физически хоть чуть годен для выполнения нехитрой работы обеспечения малочисленных «штурмов».
Математика выживания здесь скорее именно за такими смирившимися захисниками. Их в здравом уме командиры не отправят на самое остриё подразделения в наблюдательный передовой пункт, там нужна высочайшая квалификация, мастерство выживальщика и стальные нервы.
Не доверят место в слаженном организме штурмовиков-побратимов, где жизнь каждого бойца зависит от товарища. Даже не в каждую группу «закрепов» возьмут с первого дня, давая возможность притереться к жужжащей сотнями дронов передовой в обеспечении.
Потому и стала война столь необычной, где основные потери не от артиллерийско-минометного огня и тем более стрелкового оружия. Порой до 90% потерь приходится на само беспилотье. Или последствия его работы наводчиками, наблюдателями, воздушными сапёрами.
Выводы накоротке. Тем не менее, соотношение потерь далеко не в пользу гетманского воинства, несмотря на создаваемые многослойные Стены Дронов, многокилометровые «килл-зоны» безлюдного пространства полосы обеспечения. Значит, система неидеальна. Либо имеет какой-то внутренний глубокий изъян, ведь Русская Армия неумолимо движется вперёд. В наступлении теряя в разы меньше солдат, что есть нонсенс.
Парадокса здесь нет, причин тому много. Начиная от подавляющего огневого превосходства классических типов вооружений. От 152-мм высокоточного снаряда, пакета РСЗО или полутонного КАБа прятаться можно, конечно, но до поры. Особенно когда таких убойных чемоданов у противника запас неисчерпаем. Ибо собственное производство, а не гадание на лягушачьей крови, подвезут импортные хозяева расстрелянный в хлам гаубичный ствол с боекомплектом, либо у них тоже закончилось.
Этот цепляет второй деструктивный для ВСУ момент – проклятие калибров. Когда бригада вооружена лютой пересортицей западных и бывших советских систем от стрелкотни до ракеты малой ПВО, тут хоть каждому выдавай сотню беспилотников ... толку ноль будет. Ибо тыловики свихнутся питать подобный организм в штучном режиме. Когда вся логистика трещит от Лемберга до передового НП, у спонсоров иссякают арсеналы, по доставке безнаказанно работают русские дроны с ракетами, то нетрудно математически высчитать предел прочности Системы. Найти там каверны и слабости.
Тактическое построение остриём иглы, на которое работает ненормальное число личного состава частей обеспечения тоже имеет ограничения. Основных (боевых) организмов необходимо иметь в должных величинах, поскольку любая случайность и даже физическая усталость штурмовиков с закрепами способна выключить соединение из боевой работы.
Что не раз случалось с гетманскими «элитными» куренями, особенно при обороне «фортеций». Ибо территорию занимает и обороняет пехота, а не дроны с роботами. А стремление многих частей ВСУ обособиться и жить собственным укладом вообще запредельное отрицание военной науки с единоначалием. Документальные эпизоды отказа помочь соседнему полку или бригаде, угодивших под русский пресс, тоже многочисленны, и это уже признак неорганизованного вооруженного сопротивления. Грядущая атаманщина. Обычно настигающая гетманское воинство в осенне-зимний период, когда беспилотье приземляется по погодным показаниям.
Наступает классический бой, где наша Армия превосходит «инновационную роботизированную пехоту ВСУ» примерно на порядок. Не потому, что обладает уникальными качествами личного состава и технического превосходства (хотя и такое есть), а за счёт правильной организации ведения боевых действий целыми соединениями.
Как только дорастём до операций фронтового уровня «объединений», тогда и посмотрим. Как россыпь отдельных куреней на тотальной тыловой коррупции сможет противостоять паровым каткам.
Сомнений нет вообще, что «фронт ВСУ рухнет» в подобных экстравагантных реалиях ведения вооружённой борьбы. Без собственной экономическо-финансовой базы, мобилизационных механизмов ВПК, промышленных способностей унификации систем вооружений с их производством и текущими модернизациями. На околевающей логистике с таким числом издержек, кои не потянуть и Гегемону в лучшие времена. Война – это трижды «деньги» по завету графа Раймондо Монтекукколи (а не Наполеона).
И организация. Не наёмнического сброда герцога Альбрехта фон Валленштейна времён Тридцатилетней Войны, перебивающегося с фазанов и белого рейнского на мослы обозных кляч, а отмобилизованной государственной системы. Фронт ВСУ рухнет в момент отчётливого хруста хребта гетманской экономики, уже сегодня не вывозящей издержки «декоммунизации». Спонсоры хунты есть упыри с толикой безумства, это тоже факт, но деньги ... они всегда убедительнее пороха. Источник
Комментариев нет:
Отправить комментарий