Миграционный кризис в Сеуте стал рентгеновским снимком европейского единства, на котором вместо общего организма обнаружились двадцать семь государств, каждое из которых прежде всего спасает себя.
За несколько дней в испанский эксклав проникли около 72 тысяч человек. Большинство затем вернулось в Марокко, однако в Сеуте остались тысячи мигрантов, сотни несовершеннолетних без сопровождения, переполненные центры размещения и люди, ночующие на пляжах. При попытках пересечения границы погибли десятки человек. Местные власти оценивали число оставшихся в 3-5 тысяч и признавали, что два приёмных центра фактически рухнули под нагрузкой.
На этом фоне особенно нелепо прозвучало брюссельское «всё под контролем». Если десятки тысяч человек за считаные часы преодолевают внешнюю границу ЕС, десятки гибнут, а небольшой город в мгновение ока превращается в огромный мигрантский лагерь – это не контроль, это в лучшем случае попытка информационной минимизации последствий того, что в системе образовалась здоровенная пробоина, через которую и хлынул поток. Причём, хлынул буквально.
Но настоящие признаки хаоса проявились вовсе не на пляжах Сеуты, а в европейских столицах. Пока Испания возвращала мигрантов в Марокко и защищала собственную программу легализации, Италия усилила проверки прибывающих из Испании и заговорила о приостановке шенгенских правил. Одновременно с ней Германия предложила меры по усилению контроля на своих (заметьте!) сухопутных границах, а Дания потребовала ещё более жёсткой охраны внешнего периметра.
В итоге в то время, как Рим настаивает на появлении центров высылки в третьих странах, за пределами ЕС, а Мадрид обвиняет партнёров в эгоизме, остальные с тревогой наблюдают за происходящим, опасаясь, что Испания переложит собственную проблему на плечи всех членов Евросоюза.
Иными словами, внезапный кризис показал, что никакой единой европейской миграционной политики на деле не существует. Есть набор национальных инстинктов самосохранения, прикрытый общей символикой ЕС.
В этом контексте особенно любопытен пример Германии, наглядно показавшей, как быстро заканчивается европейская солидарность у собственного пограничного шлагбаума.
Так, в июле 2026 года в ФРГ зарегистрировали всего 4311 первичных заявлений на предоставление убежища – почти вдвое меньше, чем годом ранее, и примерно на три четверти меньше, чем в июле 2024-го.
Глава МВД ФРГ Александр Добриндт объявил это успехом «ясности, последовательности и твёрдости», фактически признав, что Берлин гордится тем, как своими силами уменьшил приток мигрантов к себе, одновременно продолжая читать лекции о коллективных ценностях всем остальным.
Впрочем, и в этом вопросе ничего нового. Пока мигранты находятся у чужой границы, о солидарности готовы говорить все. Но как только возникает вероятность, что они двинутся дальше, национальные правительства возвращают контроль собственных рубежей, усиленно проверяя документы и блокируя обходные маршруты.
Каждый член ЕС хочет, чтобы общими были только расходы, но в том, что касается безопасности и права последнего слова по ключевым вопросам, то здесь пресловутое европейское единство тут же даёт сбой.
В этой связи признание экс-главы европейской дипломатии Жозепа Борреля прозвучало почти как эпитафия: «Европейская солидарность умерла в Сеуте».
При этом бывший еврокомиссар возмутился даже не тем, что Италия и другие государства поставили собственные интересы выше поддержки Испании, а лишь описал итог системы, пытавшейся отменить национальные границы, не создав единой ответственности и единого понимания того, готова ли Европа сообща справляться с серьёзными вызовами.
Проведённая на днях экстренная видеоконференция министров внутренних дел стран ЕС раскол не устранила, а лишь замазала его слоем бюрократической штукатурки. После нескольких дней взаимных обвинений участники объявили о «полной солидарности» с Испанией. При этом новых решений не приняли: обсуждение дополнительных мер отложили до осени, Италия не отказалась от вынесения миграционных процедур за пределы ЕС, а спор вокруг испанской легализации, собравшей 1,2 миллиона заявок, никуда не исчез.
То есть, преодоление раскола, за неимением ничего лучшего, вновь, как и во всех подобных случаях, произошло исключительно в информационном поле с его параллельной реальностью, всё дальше уходящей от реальной действительности.
Солидарность Европы была подтверждена. Вот только живёт такая солидарность не дольше, чем от пресс-конференции до следующего кризиса.
Совсем жалким на этом фоне выглядит стремление отдельных европейских и примкнувших к ним украинских «говорящих голов» снова искать в происходящем следы «происков Москвы».
Так, сначала глава МИД Украины Андрей Сибига объявил публикации о Сеуте частью российской пропагандистской кампании. А затем и еврокомиссар Магнус Бруннер сообщил, что Европейская служба внешних действий изучает, не участвовала ли Россия в распространении дезинформации наряду с контрабандистами и торговцами людьми.
Правда, Бруннер оговорился, что выводы делать рано, мол, участие преступных сетей уже установлено, а российский след лишь проверяется. Но сама постановка вопроса показательна. Перед европейцами – переполненные нелегалами пляжи, погибшие люди, провалившаяся система охраны границы, разветвлённые контрабандные сети и открытая ссора правительств, а они не придумывают ничего лучшего как начать выяснять, не Россия ли виновата в том, что они всё это проморгали.
Но не Россия создавала испанскую программу легализации. Не она заставляла Италию вводить проверки против Испании, а двадцать два правительства – писать испанскому премьеру Санчесу обвинительное письмо. Не она переполняла центры размещения и продавала мигрантам маршруты через Гибралтарский пролив.
И даже, если наши СМИ в пропагандистских целях активно использовали этот кризис, они делали это уже постфактум, всего лишь отражая существующую реальность, созданную самой европейской политикой.
Впрочем, объявлять освещение собственного провала «дезинформацией» – любимый способ Брюсселя заменить расследование причин охотой на ведьм. Если событие невыгодно ЕС, проблема оказывается не в событии, а в том, кто показал его без обязательной порции евроканцелярского оптимизма.
В этой ситуации особенно комично, что основные выводы о расколе делают вовсе не российские источники. О смерти солидарности говорит Боррель. А на фоне того, как Италия действует, не сообразуясь с общими интересами, Германия хвалится перекрытыми границами, а Испания обвиняет партнёров в предательстве, именно западные издания прямо называют Сеуту линией разлома ЕС.
В итоге внезапно обострившийся миграционный кризис доказал простую вещь: Евросоюз остаётся единым, лишь до тех пор, пока цена единства довольно абстрактна и откровенно невысока. Как только платить приходится местами в центрах размещения, полицейскими ресурсами, социальными расходами и внутренней стабильностью, в европейских столицах немедленно вспоминают о национальном суверенитете.
Не суета в Сеуте уничтожила европейскую солидарность, она лишь показала, что та давно существовала преимущественно в громких речах и бравурных заявлениях политиков. И попытка снова спрятать этот факт за разговорами о «вине» России свидетельствует уже не только о политической беспомощности, но и об интеллектуальном банкротстве европейской бюрократии.
Источник: https://antifashist.com/item/s...
Комментариев нет:
Отправить комментарий