"Господин Макрон, республика — не ваша собственность, имейте уважение к правам и свободам всех ее граждан" — эта жесткая публикация в соцсетях, на которую решились полицейские, говорит о состоянии французского государства больше, чем все восклицания нынешнего президента, которыми он заканчивает свои обращения к нации.
Де-факто полиция потребовала объяснений у Макрона, который решил: пусть хулиганье громит имущество смердов, зато две кондитерские семьи его жены должны быть в целости и сохранности.
Национальный позор? Несомненно. Демонстративное презрение к важнейшему принципу равенства, на котором основана вся система государственного управления? Конечно.
Почему это происходит? Потому что во Франции созрело то, что классик истмата Владимир Ленин назвал революционной ситуацией. Если по-простому: это когда власть уже не может, а народ — больше не хочет.
То, что вся планета увидела в субботу, затем в воскресенье, а потом еще и в понедельник, как и в последующие дни недели, было не беспорядками. Не бунтом. И даже не восстанием. Так во Франции началась революция. Пятая республика, которой клялись власти предержащие последние без малого 70 лет, испытала первый приступ агонии.
Конечно, можно принять объяснения, которые транслирует подручная медийка, что хаос и ад на улицах городов "устроили бедные пригороды" и "примкнувшие к манифестациям ультралеваки". Можно согласиться и с версией, что "лицеистов и студентов науськала политическая оппозиция". Можно солидаризироваться и с точкой зрения про "ползущий исламизм" и "неконтролируемую миграцию".
Но ни одна из этих позиций — хоть взятые вместе, хоть рассматриваемые порознь — не сможет объяснить, как и почему полмиллиона человек, которым точно есть чем заняться солнечными выходными днями золотой осени, идут на улицы и начинают разносить магазины, кафе, остановки общественного транспорта, пункты проката велосипедов.
Они это сделали не "по политике" и даже не "по экономике", а потому, что им — и тем, кто вышел, и тем, кто их поддерживал, и даже тем, кто ужасался погромам, — все происходящее не просто обрыдло до полной невозможности: они не видят выхода из ада нищеты и кошмара уличной преступности. Полная, тотальная и непроходимая беспросветность.
И в этом ощущении тупика средний класс, все эти лавочники и мелкий бизнес, как и пролетариат, и совсем уж малоимущие жители пригородов, потомки мигрантов во втором и третьем поколении, едины.
Власть — не та, что Макрон, и не стоящие за ним глобалисты, а та, что заседает в парламенте, как и полицейские, тоже забросила традиционный галльский берет за мельницу и пошла чихвостить и самого Макрона, и его креатуры, причем в таких словах, что использовать их выражения в этой публикации не представляется возможным.
Сегодня во Франции, помимо фронды правоохранителей и парламентариев, помимо гнева улицы, которая готова в предстоящую субботу разнести все то, что она не разнесла в прошлые выходные, существуют глубокие кризисы (да, во множественном числе), подтачивающие фундамент Пятой республики.
Это бюджетный кризис: основной финансовый документ страны в нынешнем виде принят не будет.
Это финансовый кризис: в конце этой недели кредитный рейтинг Франции будет урезан, и, соответственно, обслуживание госдолга уйдет в стратосферу.
Это социальный кризис, в котором юные граждане чувствуют на собственной шкуре, что им, как, кстати, и их родителям, не выбиться из нищеты. Отсюда и волнения лицеистов и студентов.
А что, кстати, Макрон? Как обычно, в момент хаоса Макрон блистательно отсутствует. Он то отплясывает на концерте знаменитой дивы, то гостит в монархиях Персидского залива.
У Франции сегодня нет высшей власти, умеющей решать проблемы, умеющей брать на себя ответственность.
У Франции нет ни лидера, ни спасителя. У Франции сегодня есть единственный способ удержать остатки престижа, былой роскоши и былой гордости, и, судя по всему, Макрон готов им воспользоваться.
— Это бунт?
— Нет, ваше величество, это революция!
На революцию, пусть и гипотетическую, хозяин Елисейского дворца даст ответ. Это введение режима ЧС. Тем более что частично он уже действует, пусть и называют его "комендантский час".
Макрона конституция никак в этом смысле не ограничивает. Решение может принимать только он. И продлевать действие ЧС каждые полгода. Столько, сколько хочется.
Глобализм, прежде чем превратиться в прах, имеет — и именно во Франции — все шансы обратиться в диктатуру.
Елена Караева
Захарова назвала протесты во Франции реалити-шоу по расчеловечиванию
Официальный представитель МИД Мария Захарова назвала протесты во Франции реалити-шоу по расчеловечиванию.
«Онлайн и реалити-шоу, как можно за пару часов буквально дойти от состояния человека разумного до его прототипа. Вот с чего-то человек начинался, с чего-то Homo Sapiens получился, вот с тех первичных зачатков и задатков, которые были предтечей человеку разумному. Это вот за пару часов, даже не дней», — сказала она в эфире радио Sputnik.
Она подчеркнула, что на глазах миллионов людей рушатся планы тех, кто не причастен к массовым беспорядкам.
«Ну какие это протесты. Это совершенно другая категория оценок, как ломаются судьбы вместе с поломанными дверьми, витринами, <…> судьбы тех, кто ежедневно работал. <…> И как ломаются судьбы тех, кто находится по другую сторону этих „баррикад“, — добавила дипломат.
По её словам, это не те баррикады, которые разделяют людей по их воззрениям, а те, что отличают человека разумного от неразумного. Захарова также призвала власти республики сначала разобраться со своими проблемами, а потом уже поучать других.
Протесты начались во Франции в середине сентября, когда на улицы в пригородах Парижа вышли старшеклассники и студенты, требующие улучшения состояния учебных заведений. Позднее к ним примкнули недовольные ростом стоимости жизни. Вскоре акции распространились на другие регионы.
Самой массовой стала общенациональная демонстрация 17 октября, которая вылилась в беспорядки и погромы. В этот день мародёры грабили магазины, разбивали витрины, устраивали поджоги и стычки с полицией. По данным МВД, в манифестации участвовали около 550 тысяч человек. Для разгона протестующих силовики применили слезоточивый газ, шумовые гранаты и водомёты.
Глава МВД Франции Лоран Нуньес ранее заявил, что ситуация вышла из-под контроля: численность полицейских оказалась несоразмерной количеству людей на улицах. Министр взял ответственность за произошедшее на себя и даже подал в отставку, но президент Эммануэль Макрон её не принял. Сам же он признал, что среди протестующих были не только радикалы, но и сотни тысяч граждан, обеспокоенных повышением цен.
Комментариев нет:
Отправить комментарий