Европу выносят за скобки: Трамп и Иран решают судьбу мира без Германии и Франции
Череда отставок меняет значение поста премьера Британии
Вот уже пятый британский премьер подряд досрочно подал в отставку. Почему когда-то крайне популярный Кир Стармер за короткий срок стремительно растерял свой рейтинг и в чем основные причины кризиса правящих британских кругов в последние десять лет?
22 июня премьер-министр Великобритании Кир Стармер подал в отставку. Свою речь Стармер, как сообщается, завершил крайне эмоционально, дрожащим голосом. Всего на своем посту он просидел почти два года – и по нынешним меркам для Великобритании это большой успех.
«Раньше британцы шутили, что Италия – страна, где премьер-министры постоянно меняются. Сегодня Италия выглядит как оплот стабильности, а Великобритания стала местом, которое всегда находится недалеко от очередного витка политических потрясений», – пишет The Guardian. Можно сказать, что пост премьера Британии поменял свое символическое значение – из символа политического успеха он стал символом политического краха и скоротечности.
И действительно, последним премьер-министром, который правил хотя бы один полный четырехлетний срок, был Дэвид Кэмерон. Он ушел в отставку почти 10 лет назад (после того, как британское население проголосовало за Брекзит). С тех пор страна сменила четырех неудачных премьеров-консерваторов и, как теперь получается, одного лейбориста в лице Кира Стармера.
Причем масштабы падения Стармера потрясают. В 2024 году он с триумфом выиграл парламентские выборы. Его партия взяла 403 мандата из 650 возможных, тем самым более чем в два раза увеличив свое представительство в Палате общин. Сейчас же, в случае проведения выборов в ближайшее время, согласно опросам, партия может сократить свое представительство в парламенте аж на 70%. Вот премьера и попросили на выход, чтобы масштаб падения не усилился.
Причем, судя по всему, Стармер будет не последним премьером, который уйдет досрочно. Идущий ему на смену «Король Севера» – харизматичный лейборист Эндрю Бернем, надежда и опора партии, которого она изберет своим лидером и, соответственно, премьером – вряд ли окажется успешным.
Да, сейчас его открыто поддерживает более половины депутатов-лейбористов, он является классическим «парнем из глубинки» (что нравится электорату, считающему классических лондонских политиков зажравшимися и оторванными от простого англичанина людьми). Однако образ Бернема – как это было в свое время и с образом Стармера – основывается прежде всего на противопоставлении предшественнику. Те самые 200 депутатов готовы проголосовать за него лишь потому, что социологи считают его способным как-то противостоять «Партии реформ» Найджела Фараджа (фавориту следующих выборов, у представителя которых Бернем и выиграл выборы в парламент).
А все потому, что системные политические партии в Великобритании – что консерваторы, что лейбористы – вот уже много лет не могут решить системные экономические и социальные проблемы, с которыми столкнулась страна.
Не могут найти выход из рецессии, в которую рухнула страна после Брекзита. Потеря европейского рынка, падение производства, рост инфляции – на все эти проблемы у любого правительства Великобритании нет ответа.
Они не могут найти выход из миграционной проблемы (которая отчасти и обострилась по причине экономического кризиса). Всю Британию до сих пор сотрясает скандал с массовым изнасилованием девочек пакистанскими мигрантами, которые власти попросту скрывали от общества. Сейчас же в стране пакистанские преступники просто режут людям головы на улицах – и власти ничего с этим не могут сделать.
Тот же Бернем (который, между прочим, обвиняется в соучастии в сокрытии массовых изнасилований) выступает за «жесткую» миграционную политику, но она в его понимании заключается прежде всего в ограничении въезда. Тех же, кто уже въехал и получил гражданство, Бернем предлагает наставлять на путь истинный деньгами – то есть через финансирование местных школ.
«Поножовщина с участием выходцев из Азии и Африки стала в Британии прозой жизни. Исламисты контролируют целые районы. А противников миграционной политики открыто сажают», – объясняет политолог-международник Вадим Трухачев. Так, на днях полицейские наказали девушку – за то, что она слишком громко кричала, когда ее пытались изнасиловать пятеро пакистанцев и один сириец.
Системные политики Британии не могут найти выход из сепаратистской проблемы. Видя, куда катится страна, Шотландия снова требует проведения референдума о независимости. Партии, выступающие как минимум за широкую автономию, пришли к власти в Уэльсе и Северной Ирландии.
Неудивительно, что многие эксперты и социологи рассматривают уход Стармера и приход Бернема как замену шила на мыло. «Стармера вынуждают уйти отчасти из-за допущенных им ошибок и недостатков как коммуникатора и лидера. Но отчасти его также вынуждают уйти из-за того, что он работает в среде, где общественность относится к политикам более враждебно, чем когда-либо прежде в современную эпоху», – пишет Guardian.
Рейтинг всех ведущих британских политиков сейчас отрицательный – то есть большая часть населения относится к ним негативно. Опять же, социологи отмечают, что переломным моментом для появления данной тенденции стал как раз Брекзит.
Напрашивается вывод: чтобы эту тенденцию повернуть вспять, британские политики должны начать заниматься своей страной. Выводить экономику из кризиса, наводить порядок в социальной сфере, заниматься интеграцией мигрантов в английское общество.
Ну и, конечно, налаживать отношения с Россией. «Кир Стармер никак себя не зарекомендовал с точки зрения российско-британских отношений. Он всегда был сторонником поддержания этих отношений на нулевом уровне», – оценил отставку британского премьера представитель Кремля Дмитрий Песков.
Вместо этого, как известно, Лондон выбрасывал миллиарды фунтов стерлингов на помощь киевскому режиму и пытался возглавить западный антироссийский лагерь. Как выясняется, эти действия не пользуются популярностью у британского избирателя – или как минимум недостаточны для того, чтобы избиратель простил правительству непригодность во всем остальном.
«Отставка Стармера – важный сигнал и для других разжигателей войны в Европе», – говорит спецпредставитель президента России Кирилл Дмитриев. Вопрос лишь в том, услышат ли они его.
Геворг Мирзаян
Разочарование в себе ведет Америку к социализму
Свой 250-летний юбилей США встречают неуверенностью в собственных силах и в величии. Страной гордится рекордно мало граждан, а социологические опросы показывают всплеск популярности социалистических идей. Правы ли те, кто говорит, что «трампизм» в Америке перерастет в социализм?
Америка беременна социализмом, утверждают ее социологи, ученые, интеллигенция в широком смысле. Кто-то – с радостью и предвкушением, кто-то – с ужасом и намерением купить побольше оружия.
Еще полвека назад слово «социалист» было в США в основном ругательным, особенно для политика. В прошлом году, согласно опросу Axios и Generation Lab, 67% студентов колледжей заявили о положительном отношении к социализму и 39% совершеннолетнего населения в целом. Если бы товарищ Суслов дожил, порадовался бы.
Однако слом тренда произошел не в прошлом году, а около десяти лет назад, когда на федеральный уровень вышел сенатор из маленького штата Вермонт Берни Сандерс. Он любил людей, открыто называл себя социалистом и носил трогательные варежки из районного магазинчика, связанные его хозяйкой. Магазинчик с тех пор прогорел, а Сандерса затоптала элита Демократической партии, которая к социализму относится не лучше, чем республиканцы.
Сандерс по-прежнему в кресле сенатора и даже числится независимым, но по возрасту не боец. А вот дело его, вопреки стараниям истеблишмента, живо.
Численность протопартии Демократические социалисты Америки (DSA) со времен той кампании выросла почти вчетверо – до более чем 110 тысяч членов, а 172 одобренных ею кандидатов выиграли выборы на разных уровнях. В их числе мэр Сиэтла – крупнейшего города северо-запада, мэр Нью-Йорка – крупнейшего города страны вообще и Александрия Окасио-Кортес, фактический лидер группы ультралевых конгрессменов, которая разрастается с каждым годом.
Параллельно нащупывается та подача социалистических идей, которая лучше соответствует традиционной американской политике.
Социалисты в пиджаках апеллируют не к Марксу или Ленину, а Франклину Делано Рузвельту – легенде, радикально изменившей Америку.
Его Новый курс, предполагавший активное вмешательство государства в экономику и внедрение вполне социалистических благ, допустимо назвать революцией. Для сравнения: предшественник Рузвельта в президентском кресле Герберт Гувер, будучи человеком талантливым и честным, на первых порах не считал возможным противодействовать Великой депрессии, несмотря на страдания миллионов людей: в США тех лет было не принято как-то ограничивать свободный рынок. Даже когда меры Нового курса дали очевидный положительный результат, немало политиков старой школы (в основном республиканцы, но не только) продолжали голосить, что страну захватили коммунисты.
К XXI веку республиканцы, не говоря уже о демократах, стали гораздо терпимее к дирижирингу экономикой. Но в то же время многие прогрессивные введения Рузвельта (например, в области госнайма и строительства социального жилья) после выхода из Великой депрессии и смены власти в стране свернули. Современные социалисты выступают за возврат к рузвельтовским принципам плюс много чего сверху в области социальной поддержки, что откликается в широких стратах общества, где уровень жизни падает.
Выход прежних «красных радикалов» и «наемников Москвы» (то есть социалистов) из маргинальной ниши совпал с разочарованием американцев в собственном государстве. В преддверии его 250-летия, которое администрация Дональда Трампа готовится с помпой отметить 4 июля, только 51% граждан страны испытывают гордость за родину при 82% в 2013 году. За тот же период вера в американскую мечту 18-29-летних упала с 50% до 36%.
Те в американской экспертократии, кто сморит на эту тенденцию с ужасом, считали лекарством от левой угрозы «трампизм», чьим лозунгом было «Сделаем Америку снова великой». Будучи республиканцем и даже миллиардером, Трамп в то же время сам был почти революционным и контрэлитным кандидатом, но связанные с ним надежды строились не на предположении, будто, полюбив оранжевого краша, молодые американцы разлюбят социализм.
Задачей Трампа было с этой средой воевать – разворошить либеральное гнедо университетских кампусов, которые дают те самые две трети социалистов среди студентов. Левая профессорская среда воспроизводит свои взгляды в учениках и превращает в желанное то, что позавчера было ругательным.
Программа-минимум: лишить университеты, где славят Маркса, грантов. Программа-максимум: упразднить министерство образования как таковое, чтобы демократы не могли через него диктовать левые идеи школам в консервативных штатах.
С урезанием довольствия у «трампистов» кое-что получилось. А вот на упразднение минобразования пороху точно не хватит. Особенно с учетом того, что ноябрьские выборы в Конгресс наверняка выиграют демократы и начнут связывать администрацию Трампа по рукам и ногам, – вплоть до риска импичмента весной следующего года.
Глядя на падение рейтинга Трампа и суету вокруг Ирана, легко предсказать и то, что следующим президентом США станет демократ. В DSA считают, что, благодаря разочарованию в «трампизме», им должен стать не просто демократ, а непременно социалист. Америка, мол, до этого «дозрела» – в том числе благодаря Трампу.
За десять лет в большой политике неистовый миллиардер, казалось, сместил фокус с социализма на себя, а от романтического левачества общество отшатнулось, испугавшись BLM и других перегибов. Перерыв между двумя президентствами Трампа действительно устроил не какой-нибудь прогрессивный левый политик, а «старина Джо Байден» – плоть от плоти той центристской элиты, которая даже мягкого сандеровского национализма боится, как огня.
Теперь, когда Трамп растратил большую часть своего политического капитала и заметный кусок партийного, социалисты опять заявляют о себе, будто они не ушли, а ждали своего часа и строили политическую архитектуру на местах. Ломая прежнюю систему, но разочаровывая американцев своей деятельностью в целом, правящая администрация прокладывает дорогу в Белый дом тем, от кого спасала Америку. Так, по крайней мере, видят ситуацию сами американские социалисты.
Но со стороны видно еще кое-что.
Во-первых, при всей разочарованности американцев в политиках из обеих ведущих партий, другого по-настоящему популярного лидера на ультралевом фланге после Сандерса не появилось. Окасио-Кортес для этого чересчур угловата, а эксперимент с мэром-мусульманином Зохраном Мамдани в Нью-Йорке вряд ли будет успешным для города настолько, чтобы его можно было распространить на всю страну. Скорее, наоборот: идет к тому, что у американских социалистов, помимо вечной истории надежд, появился история реальных провалов, потому что крупнейший город США доведут до ручки.
Во-вторых, Америка уже неоднократно беременела социализмом – и всякий раз это оказывалось выкидышем.
История не терпит сослагательного наклонения, но помнит случаи, когда социалисты и другие левые США были гораздо ближе к власти, чем теперь. Так что, чисто теоретически, она могла бы сложиться иначе, если бы восходящую политическую звезду времен Великой депрессии – писателя Эптона Синклера – не потушили еще на подступах к губернаторству Калифорнии, использовав для его очернения Голливуд.
Она могла сложиться иначе, если бы преемником Рузвельта стал вице-президент времен Второй мировой войны Генри Уоллес, многое сделавший для заключения военного союза с СССР и на этом основании считавшийся чуть ли не агентом Москвы в Вашингтоне.
Она могла сложиться иначе, если бы в послевоенные годы создатель ФБР Джон Эдгар Гувер не уничтожил профсоюзное движение так, как он умел – талантливо и жестоко.
Она могла сложится иначе, если бы в 1960-х на фоне антивоенного движения, культурной революции хиппи и борьбы за права чернокожих выразителем всех этих настроений был кто-то менее безблагодатный, чем сенатор от Южной Дакоты Джордж Макговерн.
Она могла сложится иначе, если бы не заговор в Демократической партии, по которому президентом США должна была стать Хиллари Клинтон и ни в коем случае не Сандерс. А в итоге им стал Трамп.
Или – не могла сложиться иначе. Американские элиты знают, что им терять, а тот фундамент, на котором США построены юридически и политически, попросту невозможно использовать для строительства государства левого типа. По крайней мере, в американской университетской среде есть и такое мнение. Он страшно непопулярно в условиях явного лидерства левых идей, носители которых год за годом рассказывают, что еще немного, еще чуть-чуть – и социалисты в Америке свое возьмут.
Те же самые люди из той же самой самоподдерживающейся среды говорили о неминуемости «красного крена» в 2020 году, на фоне пандемии. А еще до пандемии опрос Gallup давал 43% тем, кто считал социализм для Америки благом. В нынешних опросах у социалистических идей 39%, то есть меньше, чем тогда, когда рост симпатий к ним привел сначала к пришествию элитного деда Байдена, а потом к возвращению Трампа.
На сей раз, скорее всего, неудовлетворение властями приведет в Белый дом калифорнийского губернатора Гэвина Ньюсома, эдакого Байдена 2.0 – «кадрового» политика из истблишмента, который как бы перенял некоторые прогрессивные идеи. Нет причин, чтобы такая «пересменка» в Вашингтоне не сработала с ним и после него, потому что у Ньюсома тоже все будет валиться из рук, пока его место не займет республиканец типа Джей Ди Вэнса, – и повторится всё, как встарь.
Дмитрий Бавырин
Донаты на сайт Яндех кошелёк - 410017649256522
Комментариев нет:
Отправить комментарий